Феномен куклы в традиционной и современной культуре. Кросскультурное исследование идеологии антропоморфизма - Игорь Морозов

Илл. 54

Изображение алэла тщательно хранилось и переходило из одного поколения в другое, так как считалось, что если преемственность поколений будет нарушена, дух покинет свое изображение. Как правило, алэл исполнял многие функции: охранял домашний очаг, помогал в домашних делах, ухаживал за детьми, предсказывал будущее, в том числе приближение чьей-либо смерти. Известны также примеры специализированных алэлов, например, алэл против мышей или алэл против болезней. Все домашние алэлы рассматривались как вполне материальные по своей природе существа женского пола, действовавшие в основном по ночам. Поэтому на ночь обитатели дома оставляли пищу перед их изображениями в задней половине чума, за очагом [Иванов 1970, с. 127; Алексеенко 1971, с. 33; МНМ 1987, с. 644]. У кумандинцев фигурки духов-охранителей дома ургенези (шалыгов) делали парными: одна из них изображала мужа, другая – жену. Эту пару куколок прикрепляли к передней стене дома, если кто-то в семье заболевал, их окропляли брагой [Иванов 1979, с. 24]. Шалыги могли выполнять также функции духов-покровителей охоты – см. илл. 55 [Иванов 1979, с. 27, рис. 23].

Илл. 55

Обережная функция антропоморфных фигурок, непосредственно связанная с их фетишизацией, проявляется, например, в обычае вывешивать над дверью вниз головой тряпичные куколки, чтобы уберечься от «богинки» [Виноградова 2000, с. 54]. Нередко такие куколки замуровывались в фундамент или в стену здания при строительстве. И. Эренбург вспоминает, что когда в 1934 г. во время путешествия по Русскому Северу он был в Архангельске, «там с величайшими усилиями взрывали здание таможни петровского времени. В стене нашли ларец, а в ларце деревянную Венеру. „Куклу“ сломали» [Эренбург 1967, с. 46]. В поздних интерпретациях куколку или иные предметы строители помещают в кладку, чтобы отомстить или навредить хозяину, например, за недостаточно щедрое вознаграждение. У чувашей во время моления, посвященного созреванию и уборке яровых, а также приплоду скота «пысак учук» («ман учук», «чукдуртри»), проводившегося раз в девять лет, на месте моления (обычно на чистой и ровной лужайке, ни в коем случае не на киреметище) оставляли куклы и монеты, которые строго возбранялось уносить с этого места «под страхом сильно захворать» [Салмин 1994, с. 25; Салмин 2007, с. 80]. В качестве типологической параллели можно указать на обычай вывешивать аналогичные куколки, посвященные божествам-покровителям ларам, в семейных святилищах римлян, возводившихся обычно на перекрестках дорог. Причем если куклы символизировали глав семейства, то от рабов вывешивались шерстяные шарики [МС 1991, с. 312, ст. «Лары»].

Деревянные плоскостные и объемные фигурки тайгам или шалыг у шорцев, проживавших на р. Кондома, изображали мифических лесных дев, от отношения которых к охотникам зависел успех в охоте. Поэтому, собираясь на охоту, фигурки тайгам или шалыг обязательно угощали кашей и аракой [Иванов 1979, с. 13–14].

Как и в мифологии, в ритуально-обрядовых практиках кукла нередко выступает как прообраз человека. Так, у туркменов, если в семье ждали рождения девочки, то пожилая родственница матери будущего ребенка изготавливала куколку, ничем не отличавшуюся от обычных игровых. После появления девочки на свет куклу отдавали детям [Ботякова 1995, с. 169]. У манси, как только женщина обнаруживает признаки беременности (по-мансийски поойтыс, букв. „прекратилось что-то“), она начинает соблюдать строго определенные правила поведения. Так, например, на 4–5 месяце беременности она должна иметь соос – изображение в виде маленькой куклы женского пола величиной с большой палец, сделанное из высушенной мягкой чаги – который делает сама будущая мать, если умеет, или какая-то другая женщина (не шаманка), специалист по изготовлению, у которой легкая рука. Приготовление соос“ а происходит в тайне от посторонних и сопровождается угощением. Делающая соос периодически сопровождает свою работу причитанием, угощением со стороны матери, обрядовым освящением делаемой ею куклы. Приготовленный соос обязательно украшается: на шею надевают бусы из бисера, сзади прикрепляют косы. Посредине туловища куклу опоясывают ленточкой, концы которой висят сзади. За концы этой ленточки куклу берут в руки, когда бывает необходимость, и тогда она занимает висячее положение. Соос предназначается для сяянь (букв. «мать») – духа в виде старой женщины, которая, по поверьям, посылает людям детей, помогает в родах и обеспечивает связь между женщиной (будущей матерью) и сяянь. Если женщина имеет соос, то ребенок будет не очень большой и рожать будет легче. Соос хранится в нарядном мешочке (тучаньге), украшенном бусами, орнаментом, кистями из накрашенной замши и завернутом в красивый платок, мягкую шкурку зверька. В нем хранятся принадлежности для шитья. Впоследствии платок дарится духу сяянь [Ромбандеева 1993, с. 91–92].

Хотя у русских факты фетишизации куклы явление достаточно редкое, это архаическое свойство еще продолжает проявляться в народных верованиях, а иногда и в обрядово-магической практике. Так, в Калужской губ. считалось, что «куклу видеть во сне или кто даст ее – к лучшему, к деньгам или к исполнению желаемого» [Чернышев 1901, с. 21, № 32]. По сообщению О. К. Бартельс, в Вознесенском монастыре в Смоленске крестьянским женщинам, желающим иметь детей, дают подержать на руки деревяннную фигуру ангела, которую выносят на всеобщее обозрение только на Вознесение. Пока женщина слегка раскачивает ее на руках, монахиня читает молитву. «Кто желает иметь сыновей, тот жертвует изображению мужскую одежду, которую и набрасывает на фигуру, облаченную в парчовое одеяние; кто желает иметь девочек, жертвует одежду женскую» [Bartels 1907, s. 160–163]. В. Н. Харузина, приводящая эту информацию, ссылается в качестве подтверждения на сведения Е. Р. Романова о том, что деревянная раскрашенная фигура ангела величиной примерно 35 см действительно во время молебна «пропускалась у женщин под сорочкой по телу, начиная от воротника сверху вниз. Лет десять всё это делалось открыто, но потом ангела спрятали и теперь молебны служат лишь осторожно и для женщин из простого народа» [Харузина 1907, с. 98].

Илл. 56