Кому нужна ревизия истории? Старые и новые споры о причинах Первой мировой войны - Миле Белаяц

Бывший член «Черной руки» подполковник Божин Симич, находившийся тогда в Вене, не желал разрушения Югославии и отвергал сотрудничество с «Балканской федерацией», объясняя это тем, что он всю жизнь боролся за освобождение и объединение югославян. Тем не менее многочисленные высказывания Симича о короле Александре и прочих сербских государственных деятелях предоставили обильную пищу для размышления некоторым авторам.

Еще до войны значительный вклад в историю сербско-австрийских отношений внесли добровольные агенты австрийской шпионской сети, а именно: Джордже Настич, Коста Ездимирович, Теодор Стефанович Виловски (Vilovsky), Теодор Плута и др. Настич приобрел известность благодаря поддельным доказательствам, использовавшимся в ходе процесса Фридъюнга. Сотрудник сараевской полиции Ездимирович получал по шесть крон за каждый сербский документ. За неимением подлинных, он иногда составлял «отчеты» самостоятельно. Уволен в 1906 г., когда вскрылось, что один из «сербских документов» не что иное, как переведенный фрагмент французского детективного романа Ксавье де Монтепена. Виловски служил в Пресс-бюро МИДа и мог похвалиться осведомленностью. По-видимому, он располагал источниками и в правительстве, и при дворе, что делало его донесения достаточно точными[226]. Настоящие имена некоторых, как, например, «Глиши» и «Драгича», нам до сих пор неизвестны. Знаем только, что информировали они о вещах не маловажных. Так, например, полиция г. Земун получила донесение о том, что заговорщики, планировавшие покушение на эрцгерцога, переправились в Монархию[227].

Дров в огонь дискуссии о Сараевском покушении и причинах войны подбросили и организаторы Салоникского процесса, желавшие оправдать себя в глазах союзников и политических представителей других югославянских народов[228]. Особую роль сыграли намеки на то, что правительство располагало особым документом, существование которого исключало возможность помиловать полковника Аписа, Раде Малобабича и майора Любомира Вуловича. Ту же пропагандистскую цель преследовала публикация книги «Тайная заговорщицкая организация» (1918 г.). После освобождения Сербии поводом для продолжения полемики стала книга авторитетного историка др. Станое Станоевича «Убийство австро-венгерского престолонаследника Фердинанда» (1923)[229], отражавшая позицию власти с связи с судом над Димитриевичем и Ко. Затем кривотолки спровоцировало упомянутое выше признание Л. Йовановича Алексею Ксюнину[230]о том, что «сербское правительство знало о готовящемся покушении». Бывший министр заявил об этом во время своего конфликта с премьером Пашичем. Однако наиболее противоречивые оценки вызвало письмо, которое Апис написал трибуналу для офицеров и регенту Александру, в котором утверждал, что это он организовал Сараевский аттентат, а реализовал его Раде Малобабич, обвинявшийся в покушении и на сербского престолонаследника в 1916 г. По просьбе подсудимого его признание не обсуждалось в ходе судебных заседаний. Наверное, потому, что большая часть написанного могла быть опровергнута в ходе очной ставки. Аписом руководило стремление помочь собственным агентам – Малобабичу и Мехмедбашичу, – на которых лежали подозрения и в шпионаже в пользу Австро-Венгрии, каравшемся смертной казнью. Формированию мифов о заговоре против Франца Фердинанда поспособствовали как сами «чернорукцы», осужденные и неосужденные, так и отдельные журналисты и издания, возвеличивавшие аттентат как «первую искру освобождения»[231].