На златом престоле - Олег Яковлев

Стольный Киев со свинцовыми куполами соборов, с розовыми стенами Софии, с украшенными киноварью хоромами, со многими воротами, обитыми листами позлащенной меди, многолюдным торгом, с вымолами, наполненными тьмочисленными судами, широко раскинулся над могучим Днепром. Над башнями реял стяг с крылатым Михаилом Архангелом. Дубовые городни^[169] были столь высоки и мощны, что дух захватывало. Вообще, Киев был весь как будто пронизан чем-то этаким богатырским, старинным, величественным, от чего у молодого Избигнева захватывало дух. Была в городе этом какая-то притягательная сила, и становилось понятно, почему так стремились сюда и Изяслав, и Долгорукий, и Ольговичи, и Давидовичи. Да что там князья — всякий человек, хоть раз здесь побывавший, непременно захочет вернуться сюда ещё и ещё.

Поначалу Избигнев решил отыскать дом Нестора Бориславича. Думалось, знакомый боярин, столь доброжелательно отнёсшийся к нему во время сечи под Перемышлем, сможет что подсказать или посоветовать. И галицкий посол не ошибся.

Хоромы Нестора располагались на склоне киевской Горы, рядом с внутренней стеной городского Детинца^[170]. Были они не сказать чтоб здорово велики и просторны, но сложены крепко и имели вид довольно внушительный.

— А, знакомец давешний! — Лицо боярина расплылось в доброй улыбке. — Здрав будь, Избигнев Ивачич! Вижу, не с пустыми руками к нам в гости. Что ж, добро пожаловать.

В палатах стояла чистота, ни пылинки, ни соринки. Челяди было мало, потом Избигнев поймёт, что выучены здесь боярские слуги, стараются лишний раз на глаза господам не попадаться, а делать все дела тихо и неприметно.

Супруга Нестора, совсем молодая полная красивая лицом боярыня, сама принесла гостю на подносе хлеб-соль.

После обильной трапезы, когда Избигневу показали его покои, Нестор наконец предложил побеседовать о делах.

— Надо будет подумать, как быти. Ты, друже, изложи, с чем прибыл, и помозгуем. Мыслю, верно ты содеял, ко мне сперва завернув.

Они устроились на гульбище, откуда открывался вид на Днепр и заречные дали. Золотая осень царила на Руси, деревья оделись в красочный золотисто-багряный наряд, что ещё более подчёркивало красоту Киева и его окрестностей.

Избигнев коротко изложил содержание грамоты Ярослава.

— Ясно. — Нестор задумчиво огладил рукой свою начинающую седеть короткую бороду. — Бояр ваших князь Изяслав отпускает за выкуп. Один, Иван Домажирич, бают, в Полоцк рванул. Не восхотел в Галич ворочаться. Иные отъехали давеча^[171] по домам. Есть тут у нас ещё некий Лях. О нём мы с братом князю покуда ничего не сказывали. Так ты бы, может, Избигнев, что присоветовал? — Нестор хитровато прищурился. — Как с им поступить?

«Всё ить ведает, — догадался Избигнев, глядя на улыбающееся полное лукавства лицо киевского боярина. — И что Лях у Святополка был, и отчего Иван Домажирич в Полоцк сбежал. Такие, как Нестор сей, видно, в Киеве и заправляют».

— Подержали бы его в полоне подольше, — сказал галичанин осторожно. — Мне от моего князя никакого о нём повеленья нет. Знаю только: боярин сей за войну в думе ратовал средь первых.

Нестор кивнул, ничего не ответив.

Некоторое время они сидели молча.

Избигнев чувствовал себя неловко. Ощущение было такое, что его раздели донага и рассматривают.