Дзержинский. Кошмарный сон буржуазии - Иосиф Уншлихт

Лапшин Михаил Яковлевич – работник ВЧК, ОГПУ.

Впервые я увидел Феликса Эдмундовича Дзержинского на V Всероссийском съезде Советов, делегатом которого меня избрали солдаты 50-го пехотного полка ржевского гарнизона. Когда левые эсеры убили германского посла Мирбаха и подняли мятеж против Советской власти, мы, делегаты-большевики, как один, выступили на защиту завоеваний революции.

На V Всероссийском съезде Советов меня избрали членом ВЦИК. После съезда прихожу к секретарю ВЦИК Варлааму Аванесову и говорю:

– Ведь я же военный, как буду выполнять обязанности члена ВЦИК?

– Товарищ Лапшин, – слышу в ответ, – будешь работать в ЧК с товарищем Дзержинским!

С 15 июля 1918 года я стал работать в следственной группе ВЧК.

Впечатление о Дзержинском можно выразить такими словами: беспредельно преданный делу партии. Человек большой душевной щедрости. Неимоверно отважный, храбрый. Простой и доступный в общении. Ответственно выполнявший любую работу, которую поручали ему партия и Владимир Ильич Ленин.

Феликс Эдмундович был удивительно тактичным человеком. Как-то после доклада на коллегии ВЧК я замешкался и не ушел вместе со своими товарищами. Одному выходить было как-то неудобно.

– Товарищ Лапшин, – обратился ко мне кто-то из членов коллегии, – у вас есть еще какие-то вопросы?

Заметив мое замешательство, Феликс Эдмундович сказал:

– Товарищ Лапшин присутствует на заседании коллегии как член ВЦИК! – И, улыбнувшись, добавил: – Мы с ним оба, как члены ВЦИК, обладаем одинаковыми полномочиями.

В те годы партия посылала чекистов на самые трудные участки борьбы и социалистического строительства.

В начале 1920 года Феликс Эдмундович вызвал меня и сказал:

– Михаил Яковлевич, создана комиссия по борьбе с сыпняком. Поедете от ЧК на Южный фронт, в Донбасс. Там во многих местах саботируют создание госпиталей, лечебных пунктов, снабжение медикаментами. Это поручение Владимира Ильича…

Во время голода в Поволжье Дзержинский направил меня в Самару для ликвидации транспортной «пробки», мешавшей продвижению грузов для голодающих. Когда при Совете Труда и Обороны была создана комиссия по борьбе с взяточничеством, Феликс Эдмундович командировал группу чекистов на Юго-Восточную дорогу. Я был в их числе.

Дзержинский лично инструктировал нас перед отъездом.

– Владимир Ильич поручил нам объявить взяточничеству войну! – взволнованно говорил он. – Это такое же зло, как и контрреволюция!

После смерти В. И. Ленина Дзержинский вызвал меня и тихим голосом, усталый после многих бессонных ночей, сказал:

– Решением Оргбюро ЦК сто человек направляются на партийную работу. Есть предложение послать вас в Екатеринослав (теперь Днепропетровск) на Брянский завод…

На заводе меня избрали секретарем партийной организации доменного цеха. В 1926 году, когда Дзержинский приезжал на Украину по делам ВСНХ, мы его ждали у себя на заводе. Рабочие приходили в партийный комитет, в завком, и спрашивали, когда приедет Феликс Эдмундович. Неотложные дела не дали ему возможности побывать у нас. Но вскоре, будучи проездом в столице, я зашел к Дзержинскому в ВСНХ.

– Ждали-ждали вас, Феликс Эдмундович, но так и не дождались… – сказал я, радуясь возможности снова повидать его.

– Наверное, наводили на заводе чистоту и лоск? – шутил Дзержинский. – А вы считайте, что я могу приехать в любой момент. Пусть у вас в цехах всегда будет порядок!

Улыбка у Феликса Эдмундовича была на редкость обаятельная, запоминающаяся…

Он навсегда остался в моей памяти энергичным, уверенным в силе рабочего класса, увлеченным строителем нового мира…