Дзержинский. Кошмарный сон буржуазии - Иосиф Уншлихт

Ильин И. И. – был членом коллегии и секретарем ВЧК.

Накануне октябрьского вооруженного восстания на одном из собраний Путиловского завода, на котором я работал слесарем с 1913 года, стоял вопрос о выделении двух представителей в Петроградский военно-революционный комитет. Рабочие избрали меня от коллектива турбинной мастерской и Прохорова – от коллектива башенного цеха.

В тот же день с путевками завкома явились мы в Смольный в распоряжение председателя ВРК Н. И. Подвойского.

Кроме Подвойского здесь впервые мы встретили и работали совместно с известными революционерами Антоновым-Овсеенко, Невским, Механошиным, Дзержинским, Еремеевым, Менжинским, Урицким и многими другими.

Это были бурные, незабываемые дни. Смольный выглядел торжественно и сурово. Непрерывным потоком входили и выходили на выполнение боевых заданий вооруженные рабочие, солдаты и матросы. В одном из таких отрядов мне пришлось принимать участие в занятии телефонной станции, охраняемой юнкерами.

А с каким волнением и подъемом слушали мы выступление В. И. Ленина на II съезде Советов! Мне посчастливилось встретиться и непосредственно с Владимиром Ильичом. Произошло это при следующих обстоятельствах.

Во время наступления на Петроград контрреволюционных войск Краснова, в одну из ночей я был дежурным по ВРК. Телеграфист, находившийся у аппарата «юза», принял депешу о занятии красновцами Гатчины. Никого из членов оперативного штаба ВРК на месте не оказалось.

Я решил передать срочное донесение Владимиру Ильичу.

Схватив депешу, я почти бегом поспешил в ту часть Смольного, где помещался Совнарком. В коридоре было полутемно, и я чуть было не столкнулся с Лениным.

– Вы куда так спешите? – спросил он.

– Простите, Владимир Ильич, я несу вам срочную телеграмму.

Ленин подошел к ближайшей лампочке, прочитал телеграмму и сказал:

– Да, батенька, с такой телеграммой немудрено сбить с ног. Молодец! – И добавил: – Не огорчайтесь, товарищ, все меры будут приняты.

Теперь все мы знаем, какие решительные действия были предприняты В. И. Лениным по разгрому мятежных войск Краснова.

После того, как были образованы народные комиссариаты, ВРК прекратил свою деятельность. Многие члены ВРК были отозваны на работу в другие ведомства. Ряду товарищей – Петерсу, Ксенофонтову, Фомину, мне и некоторым другим – предложили перейти в только что созданную Всероссийскую чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией при Совете Народных Комиссаров. Мы, разумеется, не задумываясь, согласились. Речь шла о защите победившей социалистической революции. Для нас имело большое значение и то, что во главе комиссии, по рекомендации В. И. Ленина, был поставлен Ф. Э. Дзержинский.

Феликс Эдмундович уже тогда был известен как пламенный революционер, несгибаемый борец с царизмом. Во время работы в Военно-революционном комитете мы были свидетелями его смелых, энергичных действий по борьбе с мятежниками, с саботажниками и громилами. Дзержинский неоднократно выполнял обязанности председателя Военно-революционного комитета. На этом посту особенно ярко проявились его организаторские способности, умение правильно оценивать создавшуюся обстановку и разумно направлять действия революционных масс. Работать с таким руководителем было страстным желанием каждого из нас.

Я был назначен членом коллегии ВЧК и вместе с другим членом коллегии И. К. Ксенофонтовым выполнял обязанности секретаря коллегии.