Русское иго, или Нашествие ушкуйников на Золотую Орду - Вадим Телицын

Тринадцатый век, без сомнения, является самым сложным, трагическим, переломным столетием российской истории. Ни одна другая эпоха не породила исторических мифов больше, нежели последний век существования многострадальной Киевской Руси. Тому имеются веские причины: этногенез Руси в самом конце XII столетия вступил в фазу обскурации[150]. Если бы дело ограничилось ненарушенным развитием этнической системы, то в данном случае фиксировалось бы лишь опасное для Руси нарастание разрушительных тенденций, которые приобрели форму необратимого процесса себя уже во второй половине XII века. Однако этногенез Киевской Руси оказался усложнен этническими контактами с представителями совершенно иных суперэтносов: Монгольского улуса (татаро-монгол) и «Христианского мира» (Западной Европы)[151].

* * *

…В 1237 году на просторы Руси вторглись многотысячные орды Батыя. Первой пала Рязань. Одно из самых крупных сражений русского войска с татаро-монголами произошло в январе 1238-го под Коломной: владимирское войско сошлось с противником и потерпело полное поражение. Степняки намного превосходили русских по численности и только поэтому смогли нанести им поражение. Однако победа досталась Бату-хану дорогой ценой. Он заплатил за нее сотнями жизней своих воинов, в том числе и из личной охраны. В этой битве участвовала новгородская дружина (в том числе и ушкуйники, прекрасно действующие и в пешем порядке).

Затем была взята и сожжена Москва, разграблен Владимир. Продвигаясь с боями по Северо-Восточной Руси, монголы в феврале вторглись в пределы Новгородской земли. Путь на Новгород захватчикам преградил Торжок. Не сумев взять город с ходу, они приступили к его осаде. Две недели монголы непрерывно штурмовали Торжок и били по нему из осадных машин. Защитники Новгородской земли героически сражались до последнего человека. В плен никто не сдался.

Несмотря на большие потери под Торжком, орда Батыя продолжила наступление на Новгород, но, не доходя ста верст до города, внезапно повернула на юг и ушла в степи. Многие историки объясняют решение Батыя тем, что он испугался наступавшей весенней распутицы и перспективы погибнуть в оттаявших новгородских болотах.

Так ли это?[152]Напомним, что он не ушел с русской земли, а продолжая ее разорять, на семь недель, в частности, завязь под «злым» городом Козельском…

«Новгороду, — писал М. Н. Тихомиров, — принадлежит великая роль в деле отстаивания независимости русского народа. Обычная версия, объясняющая спасение Новгорода и Пскова от татарских погромов весенней распутицей, помешавшей будто бы Батыевым полчищам опустошить Новгородскую землю, является малоубедительной. Кто же помешал бы Батыю дождаться сухого лета или холодной зимы, сковывавшей новгородские болота и реки, чтобы добраться до Новгорода? Ведь Батый и его военачальники не принадлежали к скороспелым полководцам и, как показывают другие примеры, умели ждать. Целый год прошел между завоеванием Великих Болгар и татарским нашествием на Рязанскую землю, а непроходимых лесов и болот между Великими Болгарами и Рязанской землей было не меньше, чем в Новгородской земле. Новгород был спасен от разорения не благодаря стихиям природы, а мужеством его защитников»[153].

Батый-хан как опытный полководец не мог не понимать, что его войска, измотанные кровавыми боями и ослабленные огромными потерями, имеют мало шансов победить свежие и сильные новгородские дружины. Сыграли свою роль и ушкуйники, которые действовали на самых южных и юго-восточных границах. Прекрасно зная территорию, они наносили быстрые, но болезненные удары по авангарду татаро-монгольских войск, уничтожали отставших, отдельные небольшие отряды, заставляли жителей небольших деревень покидать свои дома, уводить скот и вывозить все продовольствие, дабы ничего не досталось татарам. Не допускали ушкуйники и возможности татарам найти проводников, знающих наименее опасные пути к Новгороду.

Добиться от новгородцев покорности ордынским ханам смог только благоверный князь Александр Невский, который всеми силами старался соблюдать мир с Ордой. Это стоило ему, как известно, немалых усилий. Однако борьба новгородцев за свои права не осталась безрезультатной. «В великом северном городе никогда не было ни представителей хана — баскаков, ни откупщиков ордынской дани — «бессерменов», и Новгород самостоятельно собирал «ордынских выход»[154].