Ярослав Мудрый - Наталья Павлищева

Путша смотрел на жену Святополка и злился, муж нерешителен, жена нашла время о служанке заботиться!

– Не ведаю я, где твоя служанка. Самой бы уцелеть!

Марина хотела сказать, что без служанки не справится, но потом сообразила другое:

– А куда бежать?

Путша еще раз оглянулся, словно опасаясь, что его услышат, и совсем тихо сообщил:

– У меня пока спрячешься, а после переправлю тебя к отцу. Князь туда доберется сам.

Только тут наконец до Марины дошло, что князь Владимир умер, в Киеве хаос, а муж уже бежал. Она словно очнулась от сонного состояния, метнулась по ложнице:

– Сейчас, я быстро!

Путша сообразил, что собирать хозяйку должна служанка, но искать дуреху времени не было, потом только попросил:

– Ты многое не бери, у меня, чай, не в узилище, моя баба все даст.

– Я только свое, чего оставить нельзя. – Марина и впрямь собирала только иконы, пару книг и кое-что из совсем личных вещей.

– Накинь что сверху, чтоб не сразу поняли, что это ты. Ни к чему лишних глаз, да и рассвело уже.

– Отвернись! – вдруг резко скомандовала княгиня. – Отвернись, говорю!

Путша подчинился, злясь на надменную польку, нашла время наряжаться! Сказано же, что боярыня все даст.

– Пошли! – Марина переоделась быстро. Но когда Путша повернулся, то едва узнал княгиню. Та поверх своей одежды натянула, видно, Славкину, перед боярином стояла толстая, замотанная платом баба. Не знай он, что это Марина, не сообразил бы. Путша протянул руку за узлом, который тащила баба, но та отвела руку в сторону:

– Ты что, боярин, нешто можно холопкины вещи таскать. Сама я…

Тихо засмеявшись, Путша первым шагнул за дверь. Да, такую просто так не возьмешь! Это не Святополк, этой дай волю, так и под себя Киев возьмет! На мгновение, всего на мгновение мелькнула такая шальная мысль, но боярин даже додумывать ее не стал. Марина и вовсе не имеет прав на Киев, это не Ольга, которая осталась вдовой с малыми детьми. Эта княгиня совсем чужая Киеву, она может стать только разменной монетой, когда Путше придется выторговывать жизнь себе. Но для этого такую «монету» надо было припрятать и не упустить. А еще чтоб до поры никто не узнал о ее местонахождении.

От небольшой избы, в которой под замком жила жена опального сына киевского князя, быстрым шагом удалялись двое – присматривавший за княгиней Мариной боярин Путша и какая-то девка, тащившая узел. Но всем было не до них. Пронесся слух, что помер сам князь Владимир!

Гудел Киев, гудел Вышгород, люди тянулись к Десятинной, потому как говорили, что князя положили там. Одно то, что князь помер, а другое – кто наследником будет?

Простому люду что? Им лишь бы поборов поменьше да жизнь спокойней. А вот бояре да купцы, что поторовитей, забегали, запереживали… Под кого вставать, под кого голову клонить? А ну как просчитаешься и не к тому примкнешь? Кузнец может лишиться своей кузни, но умение при нем останется, усмошвец и в малом городишке свои сапоги да порошни шить будет, кожемяка тоже работу найдет… А вот купец, коли разорят дочиста, может и не встать снова на ноги. Не говоря уж о боярах, которым и вовсе головы лишиться можно.

Вот и ломали головы, трясли бородами. Кинулись освобождать Святополка, все же как-никак князь, да старший сын Владимира, а того нет! Бежал Святополк из-под стражи, пока с его отцом суетились!

Путша вместе со всеми охал и ахал, делая вид, что ничегошеньки не ведает о побеге Святополка, поминутно крестился и в то же время зыркал по сторонам глазами, точно проверяя, как ведут себя остальные. Он уже успел отправить Марину в дальнее свое селище под пригляд верного слуги Порони, ей дали расторопную, но не менее преданную служанку Талю. И Пороне, и Тале было строго наказано бегства княгини не допустить, если что, так и особенно ее не жалеть. А пригляд чтоб был ежечасный:

– Ни на минуточку глаз с нее не спускать! Ежели сбежит, так я с вас самих шкуру спущу! Она хитра, а вы будьте хитрее. Но чтоб и обиды ей не было никакой!

Пороня только затылок поскреб, а хитрая Таля заверила боярина:

– Не бойсь, не упустим.

Путша надеялся на изворотливость Тали и силу Порони.

Он так задумался о Марине, что не услышал, как сбоку осторожно подошел боярин Еловит, потому, когда Еловит осторожно окликнул его, даже вздрогнул.

– Ты чего это дергаешься? Рыльце в пушку?

– Чего? Какое рыльце?

– Святополка ты выпустил? А княгиню его?

– Тьфу на тебя! Мелешь что ни попадя! – разозлился Путша. – Не ровен час услышит кто!

– А ты не трусь, я не из болтливых. Поговорить нужно. Отойдем?

Но говорить об опасных делах в Десятинной негоже, слишком много ушей и глаз, потому не спеша, хотя обоих так и подмывало торопиться, зашагали к дому Путши. По пути со скорбным видом кивали всем приветствовавшим, сокрушенно качали головами, мол, какое горе, Еловит даже слезу с глаз утер, чем немало подивил Путшу.

Они надежно спрятали жену опального Святополка, настолько надежно, что она больше вообще не появилась в Киеве. Хотелось поторговаться с ее отцом, польским королем Болеславом, но тот взял Киев не сразу, а когда взял, торга не вышло. Княгиня исчезла неведомо куда, судьба ее неизвестна.

Ночью к терему в Ракоме подъехал всадник. Его долго не хотели пускать, подозревая неладное, вдруг новгородцы таким образом пытаются выманить стражей и отворить ворота? Только после того, как гонец объявил, что он от княжны Предславы к князю, а стражи убедились, что за спиной прибывшего никого нет, ворота приотворились. Гонец въехал, спрыгнул наземь и потребовал спешно отвести его к Ярославу.

Дружинник сокрушенно покачал головой:

– Не ко времени, погодь хоть до утра. У нас тут такое днем творилось, что и вспомнить страшно.

Но гонец возражал:

– Некогда ждать, в Киеве тоже такое, что как бы нам всем за голову не схватиться!

Больше ничего говорить не стал, не велено, но что-то в его голосе заставило гридей все же пойти к князю. Ярослав, услышав, что спешный гонец от сестры, приказал вести к себе.

– Что? – Он уже ждал чего угодно, даже что отец примирился с Болеславом или печенегами, чтобы побороть его. Беда никогда не приходит одна, сейчас, когда ему попросту некуда деваться, из Киева не могли прийти хорошие вести. Ждал чего угодно, но того, что узнал, не ожидал никак.

Гонец протянул грамоту, писанную рукой Предславы. Глядя поверх нее на дружинника, Ярослав развернул. Но стоило вчитаться в первые строки, как о гонце было забыто. Предслава сообщала, что умер отец! Князь Владимир сильно разболелся и отдал богу душу в Берестове. Первым о том узнал Святополк, нашлись бояре, что помогли ему выбраться из узилища и взять Киев под себя. Князь Владимир похоронен в Десятинной рядом с княгиней Анной. Но самое страшное не то – Святополк послал убийц к Борису, и брата больше нет. И на Глеба тоже послал убийц. Очередь за самим Ярославом!