Мифы и легенды Ирака - Е. С. Стивенс

– О, эмир джиннов, оставь ее в колодце, и пойдем по свету вместе.

Джинну понравились слова старика. Они вместе пошли в Мосул, где заказали в харчевне самые лучшие блюда.

– Я заплачу, – вызвался джинн.

На следующий день он нанял большой дом со слугами мужского и женского пола, где они со стариком стали жить вместе, принимая знатных и богатых особ города, тратя большие деньги на удовольствия и застолья для гостей. Но такая жизнь не удовлетворяла джинна, который начал тосковать по злодеяниям. Через некоторое время он заявил старику:

– Если я буду продолжать с тобой жить, то принесу тебе одни несчастья. Лучше нам расстаться.

– Как? Что я буду делать без денег? – воскликнул старик.

– Я расскажу тебе, как добиться славы и успеха, – пообещал джинн. – У меня есть пристрастие вселяться в людей и делать их безумными. Когда я расстанусь с тобой, то вселюсь в дочь великого визиря Багдада. Он щедро одарит того, кто сможет вылечить заболевшую девушку, а этим лекарем станешь ты.

– Но как я ее вылечу?

– Я скажу тебе как, но при одном условии: ты не используешь это заклинание против меня. Если же не выполнишь этого условия, то я вселюсь в тебя и больше не выйду. Буду постоянно мучить тебя. – После этого джинн открыл старику заклинание.

Когда джинн исчез, старик оставил Мосул и отправился в Багдад. Не успел он поселиться в этом городе, как услышал весть о том, что дочь великого визиря тяжело заболела, что в нее вселился джинн и мучает ее всеми муками ада. Старик пришел во дворец великого визиря и попросил встречи с ним, отрекомендовавшись искусным лекарем, особенно поднаторевшим в излечении одержимых безумием.

Визирь принял старика с большими почестями и спросил, сможет ли он действительно вылечить его дочь.

– Ваше высочество, я вылечу ее за вознаграждение, – ответил старик.

– Сколько ты просишь? – поинтересовался визирь. – Скажи, и я заплачу тебе, даже если искомая сумма будет велика.

– Я прошу две тысячи динаров.

Услышав о такой непомерной сумме, визирь рассердился.

– Это выходит за разумные пределы, – возмутился он. – Разве в Багдаде нет других лекарей, кроме тебя?

С каждым днем душевное расстройство дочери усиливалось. Все врачи и заклинатели города демонстрировали свое искусство исцеления больной, но тщетно. Ее отвели в гробницу Абдул Кадера аль-Гилани и оставили там на трое суток, ее приковали на такой же срок к решетке надгробия двух Старцев, над ней читали Коран, ее мазали волшебными бальзамами и целебными растворами, ее били до полусмерти, но ничего не помогало.

Тогда старик снова пришел к визирю и сказал, что сможет вылечить его дочь.

– Лечи, – согласился визирь, – я заплачу даже две тысячи динаров.

– Ваше высочество, – не спешил старик, – мои условия изменились. Сейчас я прошу половину вашего состояния.

Визирь разъярился и поклялся, что не даст лекарю ни гроша.

– Сегодня придет мудрец из Индии, и, если Аллах позволит, дочь исцелится.

– Если Аллах позволит, – многозначительно заметил старик и вышел.

Но и мудрец из Индии не смог вылечить дочь визиря. Тогда визирь послал за стариком, которому сказал:

– Старик, лечи мою дочь, и я отдам тебе половину того, чем владею.

– Ваше высочество, – не спешил соглашаться старик, – мои условия снова изменились. Теперь я прошу половину вашего состояния и руки дочери.

– Если исцеление состоится, бери все, что просишь, или оставь меня без имущества вовсе. Но если лечение не удастся, то смотри: я велю слугам бить тебя без пощады.

– Не бойтесь, – успокоил визиря старик.

Его привели в комнату, где дочь визиря, воплощение самой красоты, была связана веревками.

Оставшись с девушкой один на один, старик произнес заклинание, которому его научил джинн, и злой дух с громким воплем покинул ее тело. Придя в себя и обнаружив, что она находится одна с мужчиной, девушка смутилась. Когда же дочь визиря узнала, что этот мужчина является ее спасителем и нареченным мужем, то прониклась к нему благодарностью и позволила себя развязать. Затем они вместе пошли к ее отцу, который обрадовался ее выздоровлению сверх меры.

Далее последовало свадебное веселье, длившееся семь дней и ночей. Глядя на прекрасную невесту, старик молодел. В течение трех месяцев они жили вполне счастливо.

Вслед за этим, когда старик сидел в гареме с молодой женой, к нему пришло письмо от тестя с просьбой немедленно прийти к нему в дом. Старик пришел, и визирь, сердечно его встретив, объявил:

– Повелитель правоверных приказал без промедления отвести тебя во дворец. Дело в том, что заболела его любимая дочь, в которую вселился ужасный джинн.

Старик сильно забеспокоился, подозревая, что принцессой овладел джинн колодца. Он стал искать отговорки, чтобы не сопровождать визиря во дворец, но тот не хотел ничего слушать, настаивая, что они должны подчиниться повелениям халифа. Наконец они предстали перед халифом. Старик поцеловал землю, а когда ему велели посетить принцессу, проговорил:

– О Повелитель правоверных, я – ничтожнейший из твоих рабов, я мало знаю медицину. Пошли за лекарями, и пусть они вылечат принцессу, поскольку они более меня искусны и мудры.

Халиф нахмурился:

– В чем дело? Почему ты не желаешь испробовать на моей дочери искусство, которое оказалось действенным для семьи моего визиря?

– Дело не в моем нежелании, – пояснил старик, – а в моей неспособности, о Повелитель правоверных.

– Ты лжешь! – возмутился халиф. – Разве не знает весь Багдад силу твоих заклинаний, разве не тебе удалось изгнать демона из дочери моего визиря, когда все другие не сумели сделать этого, когда лекари халифата тщетно пытались излечить ее? Для чего эти уловки и предлоги? Исцели мою дочь, или, клянусь Аллахом, я передам тебя в руки палача, чтобы ты встретил смерть, достойную того, кто отказывается служить своему суверену.

Халиф велел слугам отвести старика в покои принцессы и отрубить ему голову, если он попытается бежать или не сможет помочь дочери своим заклинанием.

Когда старика вели по помещениям дворца на женскую половину, он бил себя в грудь и горько плакал.

– Горе мне! Разве можно избежать своей судьбы? Одному суждено родиться для несчастий, другому – для радости. Теперь мне нужно сделать выбор между жалкой смертью и жизнью в мучениях.

Под аккомпанемент этих жалоб его привели в покои принцессы, которая лежала на кровати в полном изнеможении, словно побитая. Старик смотрел на нее, ощущая на плече руку палача, и думал о своей молодой жене, оставленной дома, обо всех обманах и разочарованиях в его жизни, начиная с первой женитьбы. Вдруг он схватился за руку и воскликнул:

– Какой же я олух! – и надежда, мгновением ранее покинувшая его, вернулась. Подойдя смело к принцессе, он произнес заклинание.