Империя. Путешествие по Римской империи вслед за монетой - Альберто Анджела

Хатты уже совсем близко, надвигаются плотной массой, выкрикивая боевые гимны. Так они придают себе решимости перед нападением. Римляне это знают. Вспотевшие ладони сжимают копья, в горле у многих пересохло…

Вот море хаттов всколыхнулось. Оно покрывает всю травянистую низину перед римлянами, подобно ожившему лесу…

Неожиданно начинается атака. С протяжным криком тысячи германцев бросаются на римлян, мечи блестят на солнце, цветные щиты ритмично раскачиваются, длинные копья нацелены на противников…

Они уже на расстоянии 300–400 метров. А сигнал к атаке римлянам все не подают… Легат ждет подходящего момента. И вот раздается долгожданный приказ. Как в трогающейся с места машине, сигнал многократно повторяют командиры подразделений. Гудят рожки, большие, как велосипедные колеса, — рация античной эпохи. С вершины холма «скорпионы» и баллисты выпускают десятки длинных дротиков. Жужжа, те, словно рой разъяренных шершней, пролетают над головой центуриона Магна. За несколько секунд они долетают до варваров и градом сыплются на них. Множество воинов будто проваливаются сквозь землю, оставляя прорехи в наступающей толпе. Но нападение не остановить. Дротики все летят и летят. Ряды хаттов столь сомкнуты, что почти каждый выстрел попадает в цель. Враг все ближе.

Раздается еще один сигнал рожков. На этот раз из рядов римлян взметнулись облака стрел. Это еще одно вспомогательное подразделение легиона — сирийские лучники. Их композитные луки^[40] — самые мощные в империи. Если «скорпионы» и баллисты — античные пушки, то эти луки — пулеметы.

Над головой центуриона и его людей к жужжанию дротиков добавляется свист стрел — будто раздается отчаянный звериный визг и стон. После каждого выстрела падают новые хатты, сраженные длинными стрелами. Велика точность попадания, да и безветренная погода прибавляет меткости. Сирийцы — одни из самых высоко ценимых стрелков. Их отряды легко узнать на холме. На них заостренные конические шлемы и длинные, до земли, одежды.

Но и это еще не все.

Вот сверху слышится третий звук. Его издают снаряды, выпущенные балеарскими пращниками. Они также в составе вспомогательных подразделений легиона. Римляне всегда использовали оружие и военные приемы своих самых коварных врагов. Пращники — смертоносный отряд. У себя на островах они могут на лету сбить из пращи птицу. А уж попасть в человека для них — проще простого. Даже со ста метров они могут размозжить врагу череп. Они настоящие снайперы, каждый их выстрел поражает цель. Невероятно, всего два витка пращи в воздухе — и снаряд вылетает с потрясающей скоростью. Часто, попадая в тело врага, он впивается глубоко в ткани, и края раны при этом смыкаются, отчего его чрезвычайно сложно извлечь.

Снаряды по форме и размерам напоминают желудь, они из свинца. По сути дела, это пули, изготовленные очень простым способом: расплавленный свинец разливают в маленькие формы или в дырки, проделанные пальцем в песке.

Иногда на них пишут оскорбления или ругательства. На одном снаряде, ныне хранящемся в городском музее города Реджо-Эмилия, обнаружили фразу, ставшую знаменитой. Сторонник Марка Антония вырезал на нем весьма красноречивое послание для Октавиана: PETE CULUM OCTAVIANI.^[41]

Множество хаттов повержено, но толпа все наступает; грубая сила — основа стратегии многих германских народов. Ударная волна, опрокидывающая все на своем пути, — дух их атаки. А в момент рукопашной — каждый сам за себя. Все сражаются по отдельности.

Римская стратегия — диаметрально противоположная. Воины побеждают, потому что держатся вместе и сражаются «единой командой».

Враг приближается. Магн приказывает своим четырем линиям легионеров быть наготове.

Воины хватаются за копья, готовые метнуть их по очереди: сначала первая линия, затем вторая, третья и, наконец, четвертая, подобно смертоносной волне.

Центурион выкрикивает сигнал. Во врага летят копья с первой линии. Затем со второй, третьей и четвертой. За несколько секунд только из этого сектора в небо взметнулось восемьдесят копий. Грудой валятся тела и щиты. Настоящая бойня.

Римское копье (pilum) — смертоносное оружие, усовершенствованное римлянами за несколько поколений. Это не просто копье, это оружие «хай-тек». У него длинное деревянное древко, а вместо листообразного плоского наконечника — длинный тонкий железный стержень, заканчивающийся большим заостренным конусом. В центре — железный или бронзовый шар-утяжелитель, придающий оружию необходимую массу для увеличения пробивной способности.

Хатты поднимают щиты, пытаясь отразить летящие копья. Но тщетно.

Если острие попадает в человека, копье пронзает его насквозь. А если в щит — то проходит через него (острие проделывает широкое отверстие и продолжает свой путь, вонзаясь в тело врага). Или же острие застревает в щите. Металлический стержень сделан из мягкого железа, которое легко гнется (есть даже внутренние деревянные штифты, ломающиеся при ударе, после чего копье болтается на древке). В результате варвары не могут метнуть такое копье обратно в римлян и, кроме того, вынуждены бросить щит, отяжелевший из-за застрявшего в нем копья. А воин без щита легко уязвим в бою, вернее сказать, он практически покойник.

Копье в бою сравнимо с ружьем, этаким «винчестером» своего времени: его задача — косить врага.

Когда все копья выпущены, легионеры достают мечи. Сомкнув ряды, они ждут врага, чтобы начать, как метко выразился один римский полководец, «труд мясника». И мы скоро это увидим. Хатты почти остановились, им надо перестроиться, поставить новых воинов на место убитых. Потери, понесенные ими, действительно очень велики.

Центурия Магна получила приказ встать рядом с ауксилариями, чтобы противостоять столкновению, так как хатты расширили строй и их действительно много. Легионеры вынимают мечи из ножен. Любопытно: ножны не слева, как мы привыкли, а справа, чтобы не мешать руке, держащей щит. Поэтому, чтобы достать меч, нужно совершить особое движение кистью, но привычные легионеры извлекают свое оружие за доли секунды.