Блокадные будни одного района Ленинграда - Владимир Ходанович

Такую надпись все еще можно – если вглядеться – прочесть метрах в двухстах от входа в парк «Екатерингофский» – на фасаде давно нежилого, ветхого и разваливающегося одноэтажного позапрошлого века каменного дома № 6 по улице Калинина[275].

Предупреждение «Граждане…» было нанесено на дом № 9 по Нарвскому проспекту.

Когда начинался обстрел района, наблюдатели на вышках сообщали, какой примерно квартал (улица) подверглись артобстрелу. Бойцы МПВО выходили в закрепленные за ними дозоры по заранее установленным секторам. Группа дозорных состояла обычно из 10–13 человек (по своим штатным должностям это телефонисты, вышковые или наземные наблюдатели и др.).

По воспоминаниям бойцов 330-го батальона МПВО Ленинского района Л.П. Михайловой и Л.Н. Румянцевой (февраль 1944 г.)[276], каждый, выходя в дозор, брал с собой противогаз, «сумку химразведки», каску, индивидуальный медпакет и ветромер. Дойдя (под обстрелом!) до места попадания снарядов или бомб, дозорные сообщали в штаб батальона, какие конкретно объекты получили повреждения, их характер и какая необходима помощь. До прибытия бойцов пожарной и медико-санитарной рот дозорные оказывали пострадавшим первую медицинскую помощь, разбирали завалы, гасили зажигательные бомбы.

На фасаде дома № 6 по улице Калинина. Фото автора, 2015 г.

Из воспоминаний медсестры Нестеровой (в документе ее инициалы не указаны; время, о котором идет речь, – осень 1941 г.):

«Это был первый выезд. Сигнал В.Т. собрал всех внизу в коридоре. Был слышен уже гул самолетов, затем удары и сотрясение здания от сброшенных бомб. Телефонные звонки из Штаба, надо выезжать.

И вот командир Земский, я, медсестра Бедарф и бойцы: Борисов, Богданов, Алексеев и Виноградов направлены на Сутугинуул., 1/3. Было темно. Над головой гудели фашистские самолеты. Остановились у дома 24 по Нарвскому пр. Шли пешком. Под ногами хрустели разбитые стекла, обвалившаяся штукатурка, висели порванные провода.

Спокойно и четко командовал и руководил командир Земский, самоотверженно работали бойцы, шли в разрушенный дом по полуразвалившейся лестнице на стоны и крики пострадавших. Я оказывала помощь мужчине с ранением в голову – тяжелое состояние, все время просачивалась кровь через повязку.

Были и другие пострадавшие, еще мужчина с ранением осколком в живот, женщина с переломом ног.

Помогала работать группа самозащиты дома 24, куда сносили пострадавших и откуда их направляли в больницу»[277].

«Каждый артналет после себя оставлял жертвы и требовал констатировать смерть…», – вспоминал помощник начальника штаба 13-го батальона МПВО по оперативной части Полицинский об осени 1941 г. Для этого врач 13-го участка МПВО Е.А. Васильева или военфельдшер Н.Л. Кривицкая совершали обход всего участка (Ленинский район).[278]

12 ноября 1941 г. Кировский райисполком в рамках вопроса «О мероприятиях по защите населения от арт. обстрела» решил «просить» Трамвайно-троллейбусное управление «перенести трамвайную и троллейбусную остановки с площади Стачек на проспект им. Газа»[279].

«Наконец бомбежки коснулись и нас. Первое время мы спускались в бомбоубежище, оборудованное в подвале нашего дома[280], но потом, когда узнали, что если в дом попадает бомба, то подвал заливает водой и нечистотами, стали просто спускаться к нашей знакомой на первом этаже. Позднее, когда нам надоели ее причитания при каждом близком взрыве: „Ой, это в наш дом“, мы ограничивались тем, что просто во время бомбежек перебирались в коридор за большую печку, справедливо считая, что если бомба упадет рядом с домом, выбитые рамы и стекла нам не повредят, а если бомба, пробив пять этажей, взорвется в подвале, у нас ещё есть шанс выжить»[281].

В 2015 г. житель дома № 9 по Нарвскому проспекту Ю.Е. Давыдов добавил и уточнил:

«В бомбоубежище спускались всего раз несколько… Мы слышали, что при прорыве канализации в подвалах люди, находившиеся там, захлебывались…

Двери в бомбоубежище поначалу держали закрытыми, но опять же, по имевшим место случаям, если попадал снаряд в дом, здание „плясало“, двери заклинивало, и люди не имели возможности выбраться из подвала. Потому стали двери держать открытыми – но в них залетали осколки».

В ночь с 9 на 10 октября 1941 г. на фабрику «Равенство» сбросили 50 зажигательных бомб, но, по отчетному документу, «ни один объект не пострадал». 10 октября зажигательные снаряды посыпались на артель «Ленкооптекстиль» в Промышленном переулке[282].

С начала блокады по 25 мая 1943 г. на территорию «Советской Звезды» сбросили 4 фугасные бомбы и 660 зажигательных бомб. Отмечено 158 попаданий артиллерийских снарядов, «поразивших объект». К 1 сентября 1943 г. количество попаданий снарядов на территорию комбината достигло 350[283].

В третьей книге романа А.Б. Чаковского «Блокада» есть эпизод, в котором командир штаба МПВО Кировского завода получает доклад одной из связисток, что начался обстрел железнодорожной ветки в Автове, а с восьмой вышки наблюдения видно, что на Лифляндской улице начался пожар. Судя по тексту романа, это происходило после 17 сентября 1941 г., когда началась бои за оставленный ранее советскими войсками город Урицк.

Если упоминаемая в романе «восьмая вышка» находилась на 50-метровой башне Кировского райсовета (наблюдательный пост на ней был)[284], то увидеть пожар вполне возможно («пост № 1» находился на одной из шестиэтажных башен ДК имени М. Горького).

По опубликованным же и архивным материалам подтверждения факта сильного пожара на Лифляндской улице во второй половине сентября 1941 г. найти не удалось. Если и имел место пожар во время артиллерийского обстрела города (особенно сильного, продолжавшегося в течение 18 часов 19 сентября)[285], то это могли загореться деревянные строения на Молвинской улице, набережной Бумажного канала или в Промышленном переулке.