Ветвящееся время: История, которой не было - Владимир Лещенко

Нельзя забывать и о том влиянии, которое теология оказала на развитие европейской позитивной науки. Подтрунивающие над бесконечными богословскими спорами на темы вроде: сколько ангелов могут разместиться на острие иглы, упускают из виду, что обширный гносеологический и методологический аппарат, в этих спорах наработанный, потом с успехом был воспринят точными науками. (54,163)

Профессор С.А. Яновская, выдающийся отечественный специалист в области математической логики, указывала, что без средневековой схоластики, с ее гиперболизированной, поднимающейся воистину до неземных абстракций логики, современная наука, скорее всего была бы невозможна. (5,71) Кроме того, именно богословие, способствовало не только сохранению, но и дальнейшему развитию греко-римской философской и логической традиции.

Но и само по себе западное богословие включало в себя естественнонаучные теории, касающиеся всех областей знания, давая таким образом дополнительный толчок исследованиям ученых.

Более того, сама современная западная наука зародилась под патронажем католической церкви, в организованных ею университетах.

Да и единая научная картина мира, по мнению большей части историков, возникла тоже на религиозной основе – ведь раз мир создан единым Богом, то существует и единый предмет исследования.

Именно отсутствие такого взгляда на окружающий мир на Востоке, в Китае или Индии с их множеством богов, дезориентировало развитие науки, «разрывая истину между божествами древних пантеонов». (114,68)

Английский ученый Уайтхед в этой связи утверждает, что именно христианское представление о едином, всемогущем боге, стало отправной точкой для понятия о незыблемых законах природы. Аналогичной точки зрения придерживается наш современник, бельгийский ученый-химик русского происхождения, Нобелевский лауреат, Илья Пригожин.

Если стоять на этой (или подобной) точке зрения, то в современной нехристианской Европе существовала бы цивилизация традиционного типа, где среди народных масс были бы распространены грубые суеверия, а среди образованных слоев – не намного менее грубый материализм и вульгарный атеизм, не имеющий ничего общего с научным. Где «наука, не исключено, что до сих пор придерживается мнения, что Солнце вращается вокруг Земли, где и до сих пор, возможно, приносятся человеческие жертвы (ну, это вряд ли – Авт.)», а наивысшими техническими достижениями – и это в лучшем случае, были бы примитивная паровая машина и кремневый мушкет. (6,112)

Точно также, по мнению большинства историков, с которыми солидарен и В.С. Поликарпов, в нехристианской Европе не мог возникнуть и капитализм, во всяком случае, в том виде, в каком он известен нам.

Как справедливо он указывает, предпосылки развития капитализма лежат в основополагающих элементах западной христианской цивилизации, для которой было характерно «отсутствие автократии, моноцентрической структуры светской, духовной и экономической власти», когда наряду с

военно-феодальной иерархией, существовала и ограничивающая ее притязания сильная духовная иерархия.(13,219)

А феномен средневековых городов, породивший, в конечном счете, то, что мы именуем – буржуазное общество, обязан своим существованием противостоянию монархов и феодалов, на которое на определенном этапе еще наложилось и противостояние между императорской властью и папами.

Кроме того, ряд исследователей указывают на ту роль, которую сыграла в становлении капитализма так называемая «протестантская этика». И как бы не относиться к подобной точке зрения, христианство в его протестантской форме действительно сыграло определенную роль в развитии буржуазных отношений.

В политической жизни нехристианской Европы преобладают феодальные монархии и цензовые аристократические республики, подобные Венеции и Новгороду.

Политический строй отличается во многих случаях законодательно закрепленным социальным неравенством и весьма слабыми, мягко говоря, представлениями о ценности человеческой личности, ее правах и свободах, как подлинных, так и мнимых. Во всяком случае, ничего похожего на «Декларацию прав и свобод человека» мы бы здесь не увидели.

Ведь истоки концепции прав человека, тоже лежат в христианском учении о человеке как образе и подобии бога и носителе бессмертной души.(6,222)

Цивилизация эта, в целом, была бы примерно сопоставима по уровню развития с азиатскими и ближневосточными, а кое в чем, возможно и уступала бы им, как уступала примерно до XVII века европейская.

А поскольку, как уже говорилось выше, из за отсутствия подавляющего превосходства европейцев колониальная экспансия почти не имела бы места, то и европейские ценности и европейская цивилизация не распространились бы сколь-нибудь широко в мире. Кроме всего прочего, Европе почти нечего предложить остальному миру. Собственно говоря, в подобном случае вряд ли можно было бы вообще говорить о единой мировой цивилизации. Разве что имели место отдельные, чисто технического характера заимствования.

Однако, нет ничего невероятного и в предположении, что в нехристианской Европе могла бы, к настоящему времени существовать по меньшей мере сопоставимая по уровню развития с современной, хотя и непохожая на нее цивилизация. Даже если темпы прогресса и были бы, предположим, медленнее, однако отсутствие необходимости начинать все с нуля в значительной мере сгладило бы неравенство.

Можно было бы сказать еще о многом, например, о том, какова могла бы быть эволюция языческих верований по мере развития науки, или о синкретических культах, которые бы возникали по мере продвижения европейцев в Азию и Америку.

Однако эти и им подобные темы лежат, опять таки за пределами научных гипотез, и автор охотно оставляет их писателям – фантастам.

Но, думается, старое, античное язычество в любом случае давно было бы уже мертво. И поклонники Аполлона и Диониса, о которых говорилось выше, если бы и уцелели, то разве что в самых глухих уголках: где-нибудь на Балканах, или на крошечных островах Эгейского моря, и на их радения съезжались бы посмотреть как на диковинку туристы со всего цивилизованного мира.