Ветвящееся время: История, которой не было - Владимир Лещенко

В нашей истории, в полном соответствии с бредовыми идеалами Священного Союза, которые к тому времени в Европе кроме него никто уже не воспринимал всерьез, Николай I подавил венгерскую революцию, чем фактически спас от исчезновения страну, всегда бывшую враждебной России. (23,Т2,304)

Ныне, напротив, Россия, пользуясь удобным случаем, двинула войска в Галицию и Карпатскую Русь, и объявила их частью своей территории.

При этом никакого сопротивления, кроме отдельных выступлений немногочисленных польских повстанцев не наблюдается. Благодаря давней отмене крепостного права и широким национальным правам украинцев, на Российскую империю в галицких землях давно смотрят с надеждой.

Австрия, естественно, не в состоянии вернуть себе прежние владения силой – ей и с Венгрией не справится в одиночку. Тем более, что одновременно с мадьярами активные действия начинают поляки, присоединяя Краков и Силезию, успешно изгоняя оттуда совершенно деморализованные австрийские части. Кроме того, часть австрийских войск скована боевыми действиями в Италии. Австрии удается удержать за собой – и то не без труда, только чешские земли – Богемию и Моравию, а кроме того Каринтию и Штирию, а также Хорватию, где были сильны настроения в пользу отделения от Венгрии, частью которой она на тот момент была.

Это радикально изменяет обстановку на юго-западных рубежах России.

Австрия уже не представляет никакой угрозы (между ней и Российской империей не существует даже общих границ), скатываясь до положения второразрядного европейского государства, наподобие Бельгии или Дании.

Возникшая Венгерская республика, включающая в себя, кроме чисто венгерских земель, Трансильванию и Словакию, становится естественным союзником России, несмотря даже на то, что в Венгрии многие склонны считать «своими» все земли, ранее принадлежавшие древнему Венгерскому королевству, включая и Закарпатье.

Придерживаясь, в основном, изоляционистской политики, Россия тем не менее не отворачивается от Европы, стремясь найти надежного союзника в нарастающем противостоянии с Англией из-за «восточного вопроса» – отношений с Турцией. И таким союзником вполне могла бы стать Франция.

Ведь, в свое время, Николай I своей откровенно близорукой, ориентированной на восстановление у власти Бурбонов, политикой оттолкнул от себя Францию, хотя император Наполеон III предлагал России достаточно выгодный союз.

Могущество России настолько велико, что Британии не удается создать антирусскую коалицию, и она вынуждена отказаться от планов «сдерживания» и нашего отечества. В результате этого, Крымская война просто не состоялась. В русско-турецкой войне начала пятидесятых годов, Россия в очередной раз громит своего южного соседа, и присоединяет значительную часть турецкой территории, на Кавказе – Карскую область и Батум, одновременно закрепляя свое доминирующее влияние в Валахии и Молдавии (последняя, вообще могла быть включена в состав Российской империи на правах державы).

При наиболее благоприятном развитии событий, Османская империя могла быть окончательно сокрушена, и Стамбул вновь стал бы Константинополем.

…Начало шестидесятых годов XIX столетия. Те, кто четверть века назад занимал во главе революционных частей Киев, Одессу и Полтаву, кто выходил на Сенатскую площадь, еще совсем не стары – иным нет и пятидесяти. Они возглавляют губернии и земли великой и процветающей державы, чьи владения протянулись от Гавайских остров, Арала, Калифорнии и пустыни Гоби, до Закарпатья, Дуная и Лапландии; командуют дивизиями и корпусами, заседают в министерствах и парламенте… Живы и Пушкин чей убийца даже не попал в Россию (с какой это стати в русскую гвардию приняли бы на службу нищего французского эмигранта с сомнительными сексуальными наклонностями?), и Лермонтов, не сосланный на Кавказ, и стяжавший себе славу русского Байрона.

Достоевский не попал на каторгу, а стал основоположником современного психологического детектива, так же как избежавший солдатчины Тарас Шевченко – великим поэтом и художником, гордостью славянских народов.

Выросло целое поколение людей, не знавшее ни крепостного рабства, ни кнута из его среды уже вышли молодые, талантливые, писатели, художники, ученые, чьи творения и открытия заставили говорить о себе мир.

Творческий гений русского народа получил возможность сполна раскрыть себя.

XIX век, как справедливо отметил Буровский (да и не он один), для России «век погубленных, утраченных возможностей», (10,468) превращается в век возможностей реализованных, сполна осуществленных – в подлинно «Золотой век».

Весь дальнейший путь страны – до начала еще далекого ХХ века и дальше, видится хотя и далеко не беспроблемным, но по крайней мере ясным и прямым.

Было бы все именно так уж хорошо? Так вполне могло быть…