Печальные ритуалы императорской России - Марина Логунова

«Чин погребения царевны Татьяны Михайловны» напечатан в «Древней российской вивлиофике» Н. И. Новикова.^[191] Царевна и великая княжна Татьяна Михайловна скончалась 24 августа 1706 г. в первом часу ночи, похороны проходили по старой русской традиции.

В тот же день ее тело было положено в Вознесенском монастыре в соборной церкви Вознесения Господня. Из ее хором гроб, покрытый травчатым атласом с золотым шитьем, комнатные стольники вынесли лестницей, которая находилась рядом с хоромами, до площади, а там гроб поставили на приготовленный одр, обитый алым сукном, затем одр и гроб с телом пронесли мимо церкви мученицы Екатерины до Вознесенского монастыря. Перед гробом шли священники и дьяконы с иконами и крестами, представляя группу духовных лиц.

Шествие сопровождали певчие «государынь цариц и царевен», обслуживавшие женскую половину царской семьи, патриаршие певчие и архиерейские дьяки и певчие, по очереди певшие «надгробное пение». Перед гробом несли его кровлю с покровом из муара брусничного цвета с узорами, вышитыми золотыми и серебряными нитями. За гробом шествовал племянник Петр I и другие члены царской семьи по чину: царицы Марфа Матвеевна и Прасковья Федоровна, царевны-племянницы: Мария, София, Наталия Алексеевны и Екатерина Иоанновна, все в «печальном смирном» платье со свечами. Группу царственных родственников окружали бояре, окольничие, думные и ближние люди, одетые по новой моде в черные французские и саксонские кафтаны, «по обе стороны их государского пути». Замыкали шествие комнатные и ближние люди, боярыни и жены приближенных, стольники, стряпчие, московские дворяне, дьяки, жильцы в черном же платье со свечами. Церемония по традиции сопровождалась колокольным звоном, он начался благовестом на Ивановской колокольне с момента выноса тела. Во время принесения тела в монастырь звон производился по древнему обыкновению «тихим возгласием» и в монастыре звонили «по обыкновению». После божественной литургии в монастыре было совершено погребение тела митрополитами с собором. У могилы по приказу Петра I во всю «четыредесятницу переменялись в сутки, дневали и ночевали боярские и окольничие и думных людей жены», т. е. производился традиционный сорокадневный караул, являвшийся обязательным для похорон царственной особы.

В «Чине погребения» роспись участников дневания занимает в несколько раз больше места, чем описание самих похорон. С одной стороны, для современников дневание было почетной обязанностью, дававшей возможность проявить верноподданнические чувства ко всей правящей фамилии. С другой стороны, участие в карауле было неким знаком степени приближенности представителей различных фамилий к правящей верхушке. В первую очередь задействованы были родственники. В похоронах мужчин у могилы несли дежурство мужчины, у женских могил дежурили дамы. В данном случае в дневаниях принимали участие представительницы семей: Черкасских, Апраксиных, Долгоруковых, Салтыковых, Волконских, Лихачевых, Шереметевых, Львовых, Лопухиных, Хованских, Жироваго-Засекиных, Нарышкиных, Стрешневых, Голицыных, Мусиных-Пушкиных, Головиных, Шаховских и др. По сути дела, это достаточно полный список представителей элиты общества. Кроме них дежурили у могилы представители московских чинных людей, стольники и дворяне по пять человек в сутки, фамилии их, в связи с небольшой значимостью, не указаны. Отказ от участия в дневании надо было объяснить уважительной причиной, ее отсутствие могло навести на различные мысли о причинах, побудивших некоторых дам пренебречь почетной обязанностью.

В похоронах своей тетки Петр I проявил такт и уважение к родственнице, не изменяя сложившийся в XVII в. ритуал: похороны происходили быстро, состав процессии, маршрут следования, использование цвета – все традиции были соблюдены. Царь продемонстрировал терпимость по отношению к своим сводным сестрам, из документа следует, что царевна Софья также принимала участие в шествии наряду со своим единокровным братом. Отмечены были новые наряды царского окружения – черные французские и саксонские кафтаны.

Похороны детей

При внимательном отношении к вопросам этикета кажется странным безразличное отношение Петра к смерти своих новорожденных детей, особенно девочек. Вебер пишет о смерти царевны Натальи Петровны, родившейся 3 марта 1713 г., скончавшейся 27 мая 1715 г. и похороненной в недостроенном Петропавловском соборе в Санкт-Петербурге. Через день после этого печального события царь со всем двором отправился в Кронштадт. Описание похорон и траура отсутствует, зато говорится о веселом празднике, устроенном царем: Петр I пригласил всех в «увеселительный домик Петергоф», где все напились, принимая венгерское из рук царицы (!).^[192]

Детская смертность была велика, супруги и подруги царя не страдали бесплодностью, смерть новорожденной девочки, которая не могла по определению принимать участия в династических претензиях на престол, не очень трогала родителей. Установить, где были похоронены мертворожденные, умершие в родах или сразу после них дети, пока не удалось. Иногда остается непонятным, по какой причине кого-то из детей везли хоронить на далекое расстояние, как это было, например, в случае с сыном Петра I царевичем Павлом Петровичем, родившемся 2 января 1717 г. в Везеле (Пруссия), скончавшемся на следующий день 3 января и погребенным 12 марта 1717 г. в недостроенном Петропавловском соборе Санкт-Петербурга.^[193] Причины, побудившие царя перевозить тело новорожденного младенца для похорон через половину Европы, неясны. В связи с этим не всегда возможно указать точное количество царских детей, и вопрос об истинном количестве детей Петра I, даже рожденных в официальных союзах, остается открытым.

Похороны кронпринцессы Шарлотты-Христины-Софии

Новый церемониал похорон нашел применение при погребении кронпринцессы Шарлотты-Христины-Софии, жены царевича Алексея Петровича (урожденной принцессы Брауншвейг-Вольфенбюттельской) (18.08.1694–22.10.1715, погребена в Петропавловском соборе 27.10.1715 г.).

12 октября 1715 г. она разрешилась от бремени великим князем Петром Алексеевичем и скончалась через 10 дней после родов. Царь «смотрел анатомии принцессы», т. е. участвовал во вскрытии ее тела, на что указывает Ф.-Х. Вебер.^[194] Тот же автор свидетельствует и о бальзамировании тела, с непокрытым лицом выставленного перед похоронами в дворцовой зале.

В день похорон принцессы 27 октября 1715 г. супруга Петра I Екатерина Алексеевна родила сына, также названного Петром. Празднества и ликования по случаю рождения царевича Петра Петровича продолжались целых 8 дней, очевидно, в связи с тем, что за печальным последовало радостное событие – царица подарила супругу законнорожденного возможного наследника престола, траурные мероприятия отошли на второй план, уступив по значимости событиям более жизнеутверждающим. 6 ноября 1715 г. был совершен обряд крещения новорожденного. Восприемниками стали короли датский и прусский, обряд праздновался с особым великолепием. На том же острове Енисаари (Заячьем), где 27 октября в Петропавловской крепости хоронили Шарлотту, был устроен фейерверк.^[195] Все перемешалось: похороны, устроенные с театрализованным, западного образца ритуалом, и празднование в честь рождения мальчика, которому предопределялось стать наследником престола, но который погиб при не вполне понятных обстоятельствах 25 апреля 1719 г.