Американская империя. С 1492 года до наших дней - Говард Зинн

Декларация независимости возвела этот миф на вершины риторики. Каждая жесткая мера контроля со стороны британцев – Прокламация 1763 г., запрещавшая колонистам селиться за Аппалачами, Закон о гербовом сборе, налоги согласно актам Тауншенда, включая пошлину на чай, расквартирование войск и «Бостонская бойня», закрытие Бостонского порта и роспуск легислатуры Массачусетса – все это привело к эскалации колониального бунта до степени превращения его в революцию. Колонисты ответили на эти меры Конгрессом гербового сбора, созданием «Сынов свободы» и комитетов связи, «Бостонским чаепитием» и, наконец, созывом в 1774 г. Континентального конгресса – этого незаконного органа, ставшего предшественником будущего независимого правительства. После вооруженного столкновения у Лексингтона и Конкорда между колониальными минитменами[25]и английскими войсками в апреле 1775 г. Континентальный конгресс принял решение об отделении от Англии. Был создан небольшой комитет, которому поручили составление Декларации независимости – ее текст написал Томас Джефферсон. Второго июля она был принята Конгрессом и официально провозглашена 4 июля 1776 г.

К этому времени настроения в пользу независимости уже набрали мощь. В резолюциях, принятых в Северной Каролине в мае 1776 г. и отправленных в Континентальный конгресс, провозглашалась независимость от Англии, все британские законы объявлялись недействующими и содержался призыв готовиться к войне. Примерно в то же время массачусетский город Молден, откликаясь на запрос со стороны палаты представителей Массачусетса, чтобы все города в штате продекларировали свое отношение к независимости, созвал собрание горожан, на котором прозвучал единогласный призыв к независимости: «…настоящим мы с презрением расторгаем нашу связь с королевством рабов; мы говорим Британии последнее «прощай!»».

«Когда в ходе человеческой истории для одного народа оказывается необходимым расторгнуть политические узы… то уважение к мнению человечества обязывает его изложить причины». Так начинался текст Декларации независимости. Затем, во втором параграфе, следовало мощное философское заявление:

«Мы считаем самоочевидными следующие истины: что все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами, к числу которых относится право на жизнь, на свободу и на стремление к счастью; что для обеспечения этих прав люди создают правительства, справедливая власть которых основывается на согласии управляемых; что, если какой-либо государственный строй нарушает эти права, то народ вправе изменить его или упразднить и установить новый строй».

Далее в тексте перечислялись жалобы на короля, «история беспрестанных злоупотреблений и насилий, непосредственная цель которых заключается в установлении в наших штатах абсолютного деспотизма». В этом перечне король обвинялся в том, что он распустил колониальные органы власти, контролировал судей, направлял «толпы бесчисленных чиновников, чтобы притеснять и разорять народ», засылал оккупационные войска, прервал торговлю колоний с остальным миром, облагал колонистов налогами без их согласия, развязал против них войну, посылая «целые армии иностранных наемников, чтобы завершить дело уничтожения, разорения и тирании».

Все эти слова о контроле народа над действиями властей, праве на восстание и революцию, возмущении политической тиранией, экономическим бременем и вооруженными нападениями были как раз той лексикой, которая способна сплотить большие массы колонистов и убедить даже тех, кто имел претензии друг к другу, обернуть их против Англии.

Некоторых американцев – индейцев, чернокожих рабов, женщин – вывели за пределы этих общих интересов, очерченных Декларацией независимости. И в самом деле, в одном параграфе король обвинялся в подстрекательстве к восстаниям рабов и нападениям индейцев:

«Он вызывал среди нас внутренние волнения и пытался поднять против жителей нашей приграничной полосы жестоких индейских дикарей, которые ведут войну, уничтожая поголовно всех, независимо от возраста, пола или состояния».

За двадцать лет до принятия Декларации была одобрена прокламация легислатуры Массачусетса от 3 ноября 1755 г., в которой индейцы пенобскоты объявлялись «мятежниками, врагами и предателями» и говорилось о вознаграждении: «За каждый принесенный скальп индейца мужского пола… давать сорок фунтов. За каждый скальп индианки или индейца в возрасте до 12 лет… давать 20 фунтов».

Перу Томаса Джефферсона принадлежит параграф Декларации, где король обвинялся в перевозке рабов из Африки в колонии, «пресекая любую законодательную попытку запретить или ограничить эту отвратительную торговлю». Похоже, что это должно было бы отражать негодование по поводу рабства и работорговли (личное отвращение Джефферсона к рабству следует рассматривать наряду с тем фактом, что до последнего дня своей жизни он являлся хозяином сотен рабов). За этим параграфом стоял растущий страх виргинцев и некоторых других южан по поводу роста численности чернокожих рабов в колониях (они составляли пятую часть населения) и, соответственно, угрозы восстаний невольников. Составленный Джефферсоном параграф не был принят Континентальным конгрессом, поскольку сами рабовладельцы расходились во мнениях относительно желательности прекращения работорговли. Поэтому даже такой жест в сторону чернокожего раба был изъят из великого манифеста свободы Американской революции.

Использование фразы «все люди созданы равными»[26], возможно, и не было преднамеренной попыткой сделать выпад в адрес женщин. Просто тогда не считали, что они достойны упоминания. Для политики женщины были невидимками. Хотя объективная необходимость и способствовала появлению у женщин некоторого авторитета дома, на ферме, в определенных профессиональных областях, таких, как, например, акушерство, на них просто не обращали внимания, если речь заходила о каких-либо политических правах или касалась вопросов равноправия граждан.

Говоря о том, что даже в языке, которым написана Декларация независимости, проявилась ее направленность исключительно на жизнь, свободу и счастье белого мужчины, мы вовсе не обвиняем ее создателей и тех, кто подписал этот документ, в том, что они разделяли те идеи, которые и должны были разделять привилегированные мужи в XVIII в. Реформаторов и радикалов, с досадой оглядывающихся на историческое прошлое, нередко обвиняют в том, что они слишком многого требуют от предшествующей политической эпохи, и иногда так оно и есть. Но, отмечая через столетия тех, кого не затронули права человека, провозглашенные в Декларации независимости, бессмысленно возлагать на то время непосильное моральное бремя. Мы лишь пытаемся понять, каким образом она сработала и смогла мобилизовать отдельные сегменты американского общества, проигнорировав другие. Конечно, патетический язык, подобный тому, каким написана Декларация, используется и в наши дни, для того чтобы достичь безопасного консенсуса, затушевать серьезные конфликты интересов, стоящие за этим процессом, и, помимо прочего, скрыть, что судьбы огромной части человечества вообще не принимались во внимание.