Пересвет. Инок-богатырь против Мамая - Виктор Поротников

Трудились Пересвет и Гертруда довольно долго. Уже опустилась ночь, когда они, наконец, забрались в свой шалаш и устало распластались на душистом ложе из свежесорванной травы. Немного отдохнув, Пересвет и Гертруда принялись за еду, которая имелась у них в холщовой сумке благодаря заботливой Дангуоле.

В этот момент к ним в шалаш пожаловала Цильда.

— Я буду ночевать вместе с вами, — сказала она. — Так пожелал Пелузе.

— Вот и славно, — улыбнулась Гертруда. — Места тут хватит и на троих.

— Что поведал тебе старец относительно нашей просьбы? — спросил Пересвет, протянув Цильде кусок хлеба с салом. — Поможет он нам добраться до Немана?

— Пелузе согласен вам помочь, но с одним условием, — ответила Цильда. — Для священного обряда Пелузе нужен пленный немец, желательно крестоносец. Пелузе принесет его в жертву прусскому богу войны Каусу. Сам Пелузе слишком стар, чтобы одолеть и пленить вражеского воина. Ему по силам только убить недруга из засады выстрелом из лука. Ты же, молодец, храбр и силен. Ты вполне сможешь раздобыть пленника для Пелузе. — Цильда стиснула руку Пересвета своими цепкими пальцами, добавив твердым голосом: — Я готова помочь тебе в этом.

В шалаше было темно, поэтому Пересвет не мог видеть выражение лиц Цильды и Гертруды. Он лишь смутно различал очертания их плеч и голов. Однако Пересвет почувствовал, как обе замерли в ожидании его ответа. Цильда сочувствовала Пересвету, поэтому очень рассчитывала на его согласие. Гертруда, наоборот, не желала, чтобы ее возлюбленный подвергал себя смертельному риску. Она тоже в темноте коснулась рукой плеча Пересвета, давая ему понять, чтобы он не соглашался на условие Пелузе.

— Можно ли мне будет присутствовать на этом священном обряде? — обратился к Цильде Пересвет, одолеваемый любопытством. — И какова цель этого обряда?

— Конечно, ты сможешь все увидеть своими глазами, друг мой, — ответила Цильда. — Пелузе понимает, что ему недолго осталось жить на белом свете, скоро он уйдет в страну теней. Поэтому Пелузе хочет свершить обряд воскрешения из мертвых на могилах прусских вождей. Для этого Пелузе нужно угостить бога Кауса свежей кровью врага, а супругу Кауса, богиню любви Милду, необходимо попотчевать… интимной кровью девственниц. — При последних словах Цильда смущенно запнулась. — Так велит магический обряд.

— И что произойдет после этого? — спросил Пересвет, заинтригованный услышанным.

— После этого воскреснут мертвые пруссы, вожди и воины, погибшие в битвах с крестоносцами много лет назад, — волнуясь, промолвила Цильда. — За этим воскрешением последует новое Великое восстание пруссов, которое сметет с нашей земли ненавистных немецких завоевателей. Пелузе очень верит в это. И я тоже живу этой верой.

Пересвет молчал, оглушенный услышанным. Он даже перестал жевать надкушенное яблоко.

— Это же полнейший бред! — воскликнула Гертруда. — Такого не может быть! Мертвых нельзя воскресить никакими обрядами. Души умерших не подвластны никаким заклинаниям, над ними властвует лишь Господь, сотворивший этот мир.

— Так говорят христиане, но у пруссов есть свои языческие боги, которые умеют творить чудеса, — пылко возразила немке Цильда. — Страх перед этими богами заставляет немцев насаждать среди пруссов веру в Христа. Однако ни Господь, ни Его воскресший Сын никак не облегчают участь пруссов, угодивших в неволю к крестоносцам. Последняя надежда пруссов связана с языческими богами, которым поклонялись наши пращуры.

Из груди Гертруды вырвался недовольный вздох, свидетельствующий о том, что слова Цильды нисколько ее не убедили, но спорить с нею она не собирается.

В шалаше повисло томительное молчание.

— Я согласен с условием Пелузе, — наконец произнес Пересвет. — Я приведу к нему пленного крестоносца, хотя и не обещаю, что это случится скоро.

Реакция Цильды на сказанное Пересветом была мгновенная и бурная. Она обвила шею русича руками и звонко чмокнула его в небритую щеку.