Воздушная битва за Одессу. Советские асы против люфтваффе и королевских ВВС Румынии. 1941 - Дмитрий Зубов

Утром над Георгиевским гирлом Дуная традиционно появились 3 СБ из 40-го СБАП, которые потопили гидрографический катер Речной дивизии SH-4, а вечером 6 СБ этого же полка возле Килии потопили лоцманский бот Речной дивизии Randuniza. Еще 4 румынских судна (пароход Vasil Lupu и буксирные катера Lastunul, Nuferul и Zefrul) получили повреждения разной степени тяжести.

15 июля

По состоянию на 15 июля ВВС 9-й армии по-прежнему представляли собой грозную силу. В составе двух авиадивизий насчитывалось 386 самолетов, из которых 230 находились в боеготовом состоянии. И это без учета 146-го ИАП, который почему-то не вошел в сводный отчет командования 9-й армии. Для сравнения, румыны к 22 июня сосредоточили для действий Восточном фронте 253 самолета, и это была большая часть всей их авиации. А к середине июля и эта довольно скромная коллекция уже изрядно «похудела».

И все же советская авиация тоже испытывала проблемы. Из-за критического положения практически на всех фронтах новая матчасть почти не поступала, были проблемы и с запчастями. Исключение составлял разве что 211-й ББАП, все еще регулярно получавший из Харькова новые машины в соответствии с еще предвоенными планами поставок. Из-за большого числа вылетов, значительная часть из которых выполнялась, по сути, вхолостую, в соответствии с опять же довоенными инструкциями по ведению воздушной войны, техники не успевали чинить вышедшие из строя машины, менять моторы. В целом ряде полков (55-й ИАП, 5-й СБАП, 45-й СБАП) число исправных самолетов составляло меньше половины парка, в некоторых — около половины. Однако в целом, на фоне других фронтов, положение 20-й и 21-й смешанных авиадивизий оставалось стабильно благополучным.

Состав ВВС 9-й армии по состоянию на 15 июля 1941 г.^[59]

* Другое название Ново-Советская.

14—15 июля целая группа летчиков 45-го СБАП была представлена к правительственным наградам. По какому принципу формировался список, не вполне ясно, так как, судя по документам, основным критерием была «преданность партии Ленина — Сталина». К примеру, упомянутый выше капитан Янко был представлен к ордену Красного Знамени после 11 боевых вылетов, лейтенант Павлов — после 9, старший лейтенант Артанов, лейтенант Борцов, стрелок-бомбардир лейтенант Николай Воробьев^[60] — после 7, командир эскадрильи капитан Николай Бобчик^[61] после 6. А вот 23-летний пилот младший лейтенант Быков после 7 боевых вылетов и вовсе был представлен к более статусному ордену Красной Звезды, хотя никаких особых заслуг в его наградном листе упомянуто не было, кроме того, что он «готов защищать родину до полного разгрома и победы над фашистами». Пилота младшего лейтенанта Михаила Демидова^[62] представили к Красной Звезде после 6 вылетов. А вот командир полка майор Михаил Кузнецов, лично участвовавший в налетах, к награде представлен не был. Возможно потому, что всего за месяц до начала войны — 20 мая он получил орден Красной Звезды еще за прошлую — финскую войну^[63].

Кстати, командование 20-й САД очень высоко оценивало эффективность скоростных бомбардировщиков. Только на счет девятки, ведущим которой был капитан Н.И. Янко, к этому времени было записано 250 уничтоженных и «разгромленных» танков, несколько батальонов пехоты и десятки автомашин противника. Впрочем, вышестоящее начальство, как и во всех других случаях, щедрости не оценило, и наградным листам пришлось пылиться в архивах Военного совета фронта почти 4 месяца. Приказы о награждении были «оптом» подписаны лишь 5 ноября 1941 г., причем часть упомянутых летчиков удостоилась орденов уже посмертно.

Примечательно, что следующая волна представлений к наградам в 45-м СБАП имела место лишь в сентябре. И в отличие от первых недель войны, чтобы получить орден Красного Знамени, требовалось совершить уже как минимум 50–60 боевых вылетов и предварительно получить множество благодарностей от командования. А вот личные качества летчиков вроде «лютой ненависти к фашистским собакам» и их политическая грамотность стали постепенно отходить на второй план.

Но вернемся к боевой работе авиации в течение 15 июля. В 03:15–04:30 5 СБ из 45-го СБАП совершили налет на железнодорожную станцию Яссы, сбросив на нее 8 ФАБ-250, 10 ФАБ-100, 10 ЗАБ-50, 208 ЗАБ-2,5 и 8 САБ-3. Кроме того, на перегоне Яссы — Бельцы самолеты разбросали 96 000 листовок.

55-й ИАП снова начал день с патрулирования над своим аэродромом. Правда, в чем был смысл этих постоянных вылетов, требовавших больших затрат моторесурса и бензина, не вполне ясно. Аэродромы базирования истребителей утренним налетам авиации вроде бы не подвергались, поэтому, в чем была необходимость каждый день в ранищу поднимать в воздух 2–3 самолета, остается только догадываться. Может быть, просто для тренировки личного состава?

В 06:30 первое звено МиГ-3 было отправлено на разведку в район Оргеев — Цибирка — Кондратешти. «В первый вылет звено было обстреляно ЗА в районе Макарешти, — сообщал журнал боевых действий. — Не вернулся старший лейтенант Покрышкин на МиГ-3. Во втором вылете экипажем обнаружен в 3 км северо-восточнее села Грозешти в болоте разбитый МиГ-3. Предположительно ст. лейтенанта Покрышкина». Александр Покрышкин действительно совершил вынужденную посадку в болото, но смог выбраться из него и через три дня благополучно вернулся в часть. Тогда конечно же никто не мог даже представить, что в типовой сводке 20-й САД впервые упомянут будущий самый известный советский ас времен Великой Отечественной войны!