Петр Окаянный. Палач на троне - Андрей Буровский

В 1719 и 1720 годах, стоило провести два опустошительных похода в саму Швецию, и тут же стал возможен Ништадский мир, закреплявший за Московией все ею завоеванное.

Но Петр решил совсем иначе. Православные подданные турецкого султана — валахи, греки, болгары, сербы, румыны — все время звали Петра воевать с Высокой Портой, освободить их от ига мусульман. В их описаниях получалось, что местность в Молдавии гладкая, с водой и пищей проблем быть не может, турки слабы и сами панически боятся Петра. А стоит Петру пересечь границу с войском, как все покоренные турками народы тут же восстанут.

Петр писал Шереметеву: «Господари пишут, что как скоро наши войска вступят в их земли, то они тотчас же с ними соединятся и весь свой многочисленный народ побудят к восстанию против турок: на что глядя и серьбы (от которых мы такое же прошение и обещание имеем), также болгары и другие христианские народы встанут против турок, и одни присоединятся к нашим войскам, другие поднимут восстание внутри турецких областей; в таких обстоятельствах визирь не посмеет перейти через Дунай, большая часть войска его разбежится, а может быть, и бунт поднимут».

Кем надо быть, чтобы, не имея серьезной разведки, не зная всех обстоятельств, ввязаться в такую авантюру?! Вроде бы только что так же действовал Карл XII, пойдя с малыми силами на Украину и Московию…

Во всяком случае, Петр поверил, и в июне 1711 года московитское войско вступило в Молдавию. Разумеется, он сразу же обнаружил самые печальные вещи: что местность незнакомая и непривычная, в июне уже очень жарко, а воды мало. Что господарь Кантемир с 5000 вооруженных людей — единственная помощь православных, а турецкая армия и не думает разбегаться или бунтовать.

Армия великого везира Баталджи-паши (118 тысяч солдат, 440 орудий) быстро соединилась с 70-тысячной армией крымского хана Девлет-Гирея. Эти мощные силы быстро лишили русскую армию стратегической инициативы и всякой возможности наступать. Все попытки атаковать и вообще продвигаться турецкая армия гасила. Можно было запереться в укрепленном лагере (опыт был со времен Прешбурга). Попытки взять этот лагерь московиты успешно отбили, потеряв 3 тысячи своих и погубив 8 тысяч турецких солдат.

Но и сидеть в осажденном лагере не было таким уж веселым занятием — не было воды, не хватало продовольствия и боеприпасов. 9 июля московитскую армию блокировали турки, а 12 июля московиты уже подписали мирный договор…

Потому что Петр до такой степени перепугался, что послал Петра Шафирова в лагерь турок с приказом: получить мир любой ценой. Любой… Даже ценой отказа от всей Прибалтики, кроме Петербурга, а если этого мало — отдать шведам и Псков. Сохранилась записка Петра Шафирову: «Стафь с ними на фее, кроме шклафства (то есть кроме рабства. — А. Б.)»^[30].

Вот тут-то у турок и шведов открывалась полная возможность и впрямь покончить с Московией, надолго отогнать ее прочь от балтийского побережья… но только турки не захотели сделать такого роскошного подарка Карлу. Карл умолял визиря дать ему 30 тысяч солдат, и к вечеру он приведет к визирю царя Петра с веревкой на шее… Исключить такой возможности нельзя, но турки добивались своих целей, и только своих. К тому же визирю гораздо приятнее было положить в карман богатые подарки московитов, чем дать Карлу армию.

По Прутскому мирному договору турки выпускали Петра и его армию и с ним — союзных молдаван во главе с Кантемиром. А за это Московия срывала все свои крепости на Черном море, в том числе такие большие, как Таганрог и Каменный Затон, отдавала Турции Азов, обязалась не вмешиваться в дела Польши и не держать флота на Черном море, а корабли, построенные под Воронежем и с таким трудом выведенные из Дона, сжечь. Кроме того, Московия теряла право держать свое постоянное посольство в Стамбуле — неслыханное унижение! Позже, в 1713 году, прибавилось еще одно требование — отступиться от Правобережной (Западной) Украины.

В общем, возникает вопрос — если Петр подписал ТАКОЙ мир, что мешало туркам так и не выпускать его из мышеловки? Раздавить блокированную армию, привести Петра с веревкой на шее в Стамбул, и там он такое подпишет… Но в том-то и дело, что турецкая армия после штурма, в котором легли почти трое турецких солдат за жизнь московитского одного, вовсе не рвалась продолжать войну. Балтаджи Мехмет-паша подписал договор, крайне выгодный его стране, не желая губить своих людей. Логика, хорошо понятная цивилизованному человеку.

В Прутском походе погибло 27 285 человек; из них только 4800 — в боевых действиях. Остальные пали жертвами болезней, жажды и голода. А кроме того, в Прутском походе похоронены были все достижения, оплаченные кровью десятков тысяч людей, — по выходу Московии к Черному морю.

Согласимся с оценкой действий Петра: «…он имел несчастье, вместо того чтобы сконцентрировать все усилия на заключении мира со Швецией, ввязаться в хаос сложных дипломатических интриг, которые требовали тонкого политического чутья, изощренной дипломатии и финансовых средств, которых ему не хватало»^[31].

Что касается дипломатических интриг… Петр вел их, «разбрасывая своих племянниц по глухим уголкам германского мира… Петр втягивался в придворные дрязги и мелкие династические интересы огромной феодальной паутины… германские отношения перевернули всю внешнюю политику Петра, сделали его друзей врагами, не сделав врагов друзьями, и он опять начал бросаться из стороны в сторону, едва был не запутан в замысел служившего шведскому королю голштинца Герна… хотевшего помирить Швецию с Россией, чтобы они низвергли ганноверского курфюрста с английского престола и восстановили Стюартов… Когда эта фантастическая затея вскрылась, Петр поехал во Францию, чтобы навязать свою дочь Елизавету в невесты малолетнему Людовику XV и этим матримониальным пособием найти союзницу в своей постоянной противнице… Так главная задача… разменялась на мекленбургские, саксонские и датские пустяки, продлившие томительную 9-летнюю войну еще на 12 лет»^[32].

Отдадим должное Карлу XII — он, как и обещал, воевал до самого последнего часа и пал в бою. В 1715 году он наконец-то, после 15-летнего отсутствия, появился в Швеции. Пытался «приструнить» риксдаг, заставить страну сделать еще одно усилие… Его смерть под норвежской крепостью Фредериксхалль вызывала много вопросов… По официальным данным, короля застрелили из крепости, и многие видели ствол ружья и вспышку выстрела между зубцами. Но вроде бы другие видели выстрел и дым совсем в другом месте, из глубины ШВЕДСКИХ позиций… Именно после ЭТОГО выстрела схватился за грудь и рухнул король… А ружье из крепости… Шла война, и таких стволов торчало над крепостной стеной много.

Не буду настаивать ни на чем, но смерть Карла XII (ему было всего 35 лет) — одна из не разгаданных по сей день загадок истории. Очень может быть, риксдаг таким образом избавился от слишком воинственного короля.