Эхнатон. Фараон-вероотступник - Артур Вейгалл

После назначения Мериры царь и его семья на закате посетили храм, что и представлено на одном из рельефов в гробнице верховного жреца. Здесь впервые появляется изображение фараона, едущего по улицам в колеснице. Ни один царь до Эхнатона не позволял художникам запечатлеть его иначе как в канонических позах, подобно божеству.

Одержимый любовью к правдивости и реалистичности, Эхнатон обходился без подобных условностей и всячески добивался, чтобы к нему относились как к обычному смертному. И вот мы видим его стоящим в роскошно разукрашенной колеснице, в его руках поводья и хлыст. Он сам управляет двумя норовистыми скакунами; когда они гарцуют, цветные плюмажи на их головах качаются и трепещут.

Царица едет позади него в своей собственной колеснице, за ней следуют принцессы, а далее – вельможи и фрейлины на колесницах, которыми управляют возничие.

Сверкающая упряжь, пляшущие красные и голубые перья на плюмажах, разноцветные одежды и ленты – поистине, ради такого зрелища городским жителям стоило покинуть свои дома.

Впереди царской колесницы гордо выступали стражники, вооруженные копьями, щитами, боевыми топорами, луками и дубинками; они расчищали дорогу для пышной процессии. Среди воинов, помимо египтян, можно увидеть бородатых азиатов из сирийских провинций, негров-масаев из Нубии, ливийцев с длинными волосами.

Далее мы видим, как процессия приближается к храму, около ворот стоит Мерира, радостно приветствующий своего повелителя. Рядом с ним четыре человека, стоящие на коленях, держат цветные опахала из страусовых перьев, чтобы обмахивать фараона, когда он будет спускаться с колесницы. Остальные присутствующие также преклоняют колени, воздев руки в почтительном приветствии.

Слуги с букетами цветов выводят огромных быков, раскормленных, как призовой скот в наши дни, их мощные шеи и рога увиты гирляндами цветов. Одетые в свободные одежды женщины-музыканты бьют в тамбурины.

Храм, описание которого будет дано ниже, украшен по случаю столь торжественного события гирляндами цветов, на алтарях возвышаются горы подношений. Царь вступает в храм. В следующей сцене показано, как царственная семья молится у высокого алтаря, на котором лежат приношения: куски мяса и птицы, овощи, фрукты и цветы в окружении бронзовых сосудов, наполненных горящим маслом. Перед алтарем стоят Эхнатон и Нефертити, они разбрызгивают над светильниками ароматные масла. Верхняя часть тела царя обнажена, но вокруг его талии обернут кусок тонкого льна, с длинным красным поясом, который обвивается вокруг его босых ног.

Царица одета в прозрачную ткань, под которой можно разглядеть все ее формы, словно она обнажена. Вокруг ее талии обернута красная лента, оба ее конца ниспадают до земли. Ни у царя, ни у царицы нет драгоценных украшений, подчеркивается прежде всего простота мягких, струящихся одеяний с яркими красными поясами. Стоящие сзади царственной четы маленькие принцессы играют на систрах хвалы богу.

Около фараона стоят Мерира и его помощник, склонившиеся в почтительном поклоне, другой жрец зажигает благовония. Неподалеку расположились восемь слепых музыкантов, толстых пожилых людей, которые хлопают в ладоши и поют под аккомпанемент семиструнной арфы, воздавая хвалу солнечному свету, который они не могут видеть, но чувствуют как «тепло, которое есть Атон».

Рис. 4. Эхнатон и Нефертити с тремя дочерьми бросают золотые ожерелья преданным вельможам.

Еще одна серия рельефов содержит сцену, в которой представлено награждение Мериры фараоном после того, как тому удалось собрать ежегодную храмовую дань с поместий, расположенных на противоположном берегу реки. Церемония происходит возле амбаров, стоящих у самой воды.

В гавани пришвартовано множество лодок, на берегу несколько небольших загонов заполнены мычащим скотом. Амбары набиты разным добром, перед ними стоит ликующий Мерира. Фараон обращается к нему.

«Пусть смотритель сокровищницы драгоценностей примет Мериру, – говорит Эхнатон, – и повесит на его шею золото, и золото на ноги, в знак того, что он повинуется учению фараона». И тотчас помощники начинают нанизывать золотые ожерелья на шею верховного жреца.

Писцы записывают краткий отчет о событиях, помощники и носители опахал низко кланяются, затем Мериру с танцами и музыкой препровождают на виллу, а Эхнатон возвращается в свой дворец и, надо думать, без сил опускается на подушки.