В постели с Елизаветой. Интимная история английского королевского двора - Анна Уайтлок

Вначале Елизавета отвечала шведам отказом, но, когда до Англии дошли слухи о том, что Эрик XIV намеревается сделать предложение Марии Стюарт, Елизавета отнеслась к сватовству Эрика более благосклонно.[269]По прибытии в Англию Гюлленстирне было поручено первым делом навести справки о нравственности и целомудрии Елизаветы. «Я не увидел никаких признаков нескромной жизни, – сообщал посол, – зато заметил много признаков целомудрия, девственности, истинной скромности, поэтому готов поручиться жизнью, что она непорочна».[270]Посол уверял, что короля Швеции ждут в Англии «со дня на день» и при дворе идут приготовления к его встрече.[271]Эрик отплыл из Швеции в ноябре, но вскоре вынужден был повернуть назад из-за плохой погоды.[272]Приезд пришлось отложить до следующей весны.

Хотя в последующие несколько месяцев шведский посол продолжал отстаивать интересы своего государя, Дадли и его сторонники объединили усилия против соперника. Представление «Горбадука» призвано было подчеркнуть их правоту.[273]Как объяснил один из зрителей, бывший на премьере, пьеса, и особенно входившая в нее пантомима, в которой королю предлагали обычный бокал вина, от которого он отказывался, а затем золотой кубок, который он принимал, показывала, как «мужчины отвергают уверенность и принимают неуверенность», что означало: «Для королевы лучше выйти за л[орда] Р[оберта]… чем за к[ороля] Швеции».[274]

В марте 1562 г. Эрик так и не приехал, и, считая, что брак между ними все менее вероятен из-за того, что «королева такое значение придает л[орду] [Роберту]», Гюлленстирна приготовился к отъезду на родину. Хотя Елизавета пыталась задержать посла, боясь, что от нее он отправится прямиком к Марии Стюарт, в начале апреля 1562 г. Гюлленстирна наконец покинул Англию.[275]

Успешно устранив шведского соперника, Дадли вновь преисполнился надеждой в конце концов получить руку королевы.[276]Елизавета сказала де Квадре, что она свободна от каких-либо брачных обязательств, «несмотря на то что, возможно, думают и говорят во всем мире», но «она считает, что не сумеет найти человека достойнее лорда Роберта», если ее обяжут выйти замуж за англичанина. Де Квадра в шутку посоветовал ей «не мешкать более, а скорее удовлетворить лорда Роберта».[277]

Но 28 апреля Боргезе Вентурини, секретарь де Квадры, сделал заявление, которое изменило все. Он рассказал о тайных сношениях де Квадры с Дадли, о связях посла с английскими католиками и о сделанных им нелестных замечаниях по поводу вольностей, которые Елизавета позволяет себе со своим фаворитом.[278]Сесил наконец получил то, за чем давно охотился. Он уже некоторое время подкупал Вентурини, чтобы тот шпионил за послом, в надежде узнать что-нибудь, способное дискредитировать де Квадру в глазах королевы и положить конец его переговорам с Дадли о браке и реставрации католицизма.[279]По словам Вентурини, де Квадра даже предполагал, что «королева тайно повенчана с лордом Робертом», и написал сонет, «полный бесчестья по отношению к королеве и лорду Роберту».[280]

Сесил немедленно вызвал к себе испанского посла и обвинил его, среди прочего, в том, что он превратил Дарем-Хаус, свою резиденцию, в очаг католического заговора против короны. Де Квадра писал о «катастрофе», которая случилась в его доме, и о том, как Вентурини, «подкупленный министрами королевы», «взвалил на меня более, чем имел на то право».[281]В ответ на обвинения, что он написал Филиппу Испанскому о якобы имевшей место тайной свадьбе королевы и лорда Роберта в доме графа Пемброка, де Квадра напомнил слова самой Елизаветы: «В тот день, когда она вернулась из дома графа вместе с лордом Робертом, ее камер-фрейлины спрашивали, надо ли им целовать ему руку так же, как и ей; на что она ответила, что не надо и чтобы они не верили всему, что говорят». Через два или три дня, по словам посла, Дадли признавался, что королева обещала ему выйти за него замуж.

До тех пор Елизавета и Дадли считали, что де Квадра сочувствует их связи, но теперь узнали, что он передавал сплетни, порочившие их обоих, и советовал Филиппу II воздержаться от поддержки их брака из страха оттолкнуть от себя английских католиков.

Посол отрицал свою двуличность, но ему никто уже больше не верил.[282]

Отчаянно желая спасти свою государыню от скандального брака с Дадли, две ее статс-дамы, Кэт Эшли и Дороти Брэдбелт, взяли дело в свои руки. Они надеялись, что им все же удастся устроить брак Елизаветы с королем Швеции. Для этого нужно было все же уговорить Эрика наконец приехать в Англию.[283]Хотя о Дороти Брэдбелт известно, что она служила во внутренних покоях, а в дипломатической переписке венецианского посла в 60-х гг. XVI в. утверждалось, что она «часто» «делила постель с королевой», сведений о ней крайне мало.[284]Она не была аристократкой; нет никаких доказательств, что она служила при дворе до воцарения Елизаветы. И все же, как показывает ее участие в «шведской партии», Дороти была решительной женщиной, готовой на все ради того, чтобы защитить честь своей королевы.