Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии - Михаил Майзульс

В Бодлианской библиотеке в Оксфорде хранится роскошно иллюминированная рукопись Откровения Иоанна Богослова, которая, по фамилии одного из поздних владельцев, антиквара Фрэнсиса Дауса (1757–1834), известна как Douce Apocalypse. Она была создана в третьей четверти XIII в. для принца Эдуарда, наследника английского короля Генриха III, и его супруги Элеоноры Кастильской. На двух из ее миниатюр изображен дьявол, который держит в руках щит с собственным гербом. Это классический пример так называемой воображаемой, или вымышленной, геральдики (attributed arms или armoiries imaginaires). Речь идет о фигурах на щитах и флагах, которые в Средние века приписывали персонажам, у которых на самом деле не было и не могло быть гербов, потому что они жили в далеком прошлом, принадлежали к неевропейским культурам либо вовсе никогда не существовали, как многие герои рыцарских романов или аллегорических поэм^[157].

В одной из последних глав Откровения (20:7) рассказывается о том, как в конце времен Сатана после тысячи лет заключения вновь поднимет бессчетное войско на финальную битву с силами света, «будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской». На миниатюре, иллюстрирующей эти строки в Апокалипсисе Дауса, мы видим рогатого дьявола-«полководца», который ведет за собой отряд светло– и темнолицых рыцарей, вооруженных мечами, копьями и секирами. В руках у него красный щит с золотым поясом и тремя (по числу лиц Троицы, ведь дьявол – это «обезьяна Бога»?) зелеными жабами. Та же символика повторяется на прямоугольном знамени, которое реет у него над головой (I.2.1). Чуть в глубине изображен узкий золотой флажок с тремя красными стропилами. Сам принц Эдуард и многие его современники явно прекрасно знали, что это геральдические цвета Гилберта де Клера, 7-го графа Глостерского (1243–1295). Он был одним из лидеров баронской оппозиции королю Генриху III. Видимо, приписав его цвета к войску Сатаны, мастер, работавший над рукописью (или, скорее, заказчик, продиктовавший это решение), хотел поквитаться с мятежником. Герб с тремя жабами появляется и на следующей миниатюре, где армия Сатаны, которая атаковала «стан святых и город возлюбленный», погибла в огне с небес, а сам «диавол, прельщавший их», был «ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк» (Откр. 20:10)^[158].

Зеленые жабы на красном щите нарушали один из базовых принципов, действовавших в европейской геральдике. Она исходно признавала лишь несколько цветов. Их подразделяли на два «металла» (золото и серебро, они же – желтый и белый) и четыре эмали: красный (червлень, gueules), черный (sable), синий (лазурь, azur) и зеленый (sinople). Пурпур (pourpre) иногда отождествляли с красным, а иногда считали отдельным цветом. Эмаль не было принято накладывать на эмаль, а металл – на металл. Этот принцип был формально провозглашен (и даже назван «основным правилом геральдики») намного позже, чем был создан Апокалипсис Дауса. Однако, по всей видимости, уже в эпоху становления геральдики он воспринимался как эстетическая норма. Например, в красном поле можно было поместить золотого или серебряного льва, а черный или синий считались бы аномалией. Такие «неправильные» сочетания в последние столетия Средневековья нередко встречались в символике, которую приписывали негативным персонажам (язычникам, сарацинам, предателям и др.)^[159]. Сейчас трудно сказать, что здесь первично: геральдический запрет накладывать эмаль на эмаль или представление о таких сочетаниях как безобразных.