Воображаемый враг: Иноверцы в средневековой иконографии - Михаил Майзульс

I.1.30. Армия Иисуса Навина ночью атакует пять царей Аморрейских (Ис. Нав. 10:1-10). Израильтяне одеты в шлемы-юденхуты (и три таких шлема изображены на их красном знамени), а проигравшие ханаанеи, т. е. враги избранного народа, – в остроконечные (у многих – изогнутые назад) шлемы (а на их флаге в центре изображен идол с маленьким флажком в руке).

Рудольф фон Эмс. Всемирная хроника. Регенсбург. Ок. 1400–1410 гг.

Los Angeles. The J. Paul Getty Museum. Ms. 33. Fol. 118v

Скорее всего, мастер, создавший алтарный образ св. Ядвиги, намеренно поместил на флаг безбожных «татар» головной убор, похожий одновременно и на их шлемы, и на юденхуты. В католической иконографии того времени островерхие шапки и колпаки разных покроев служили универсальным знаком этнической и религиозной инаковости. В этом искусство отчасти ориентировалось на этнографические реалии. У степняков, которые периодически вторгались в пределы западнохристианского мира или жили недалеко от его окраин, были распространены высокие островерхие шапки или колпаки. Например, куманы (половцы), осевшие на территории Венгерского королевства, какое-то время продолжали носить свой традиционный костюм: штаны, кафтан и высокую шапку^[131]. Похожие головные уборы европейцы могли видеть и на головах турок. Видимо, поэтому и степняков из далекого прошлого тоже нередко представляли в таких головных уборах. Это хорошо видно на фреске со сценами из Жития св. Урсулы, которую в 1410–1420 гг. написали в церкви св. Валентина в Термено (Южный Тироль). Урсула, принцесса-христианка из Британии, по легенде, вместе с 11 000 дев в 383 г. была убита гуннами в Кёльне. На этой фреске гунны одеты в изогнутые колпаки, возвышающиеся из тюрбанов, а на их флаге изображена шапка с широкими полями и заостренным верхом, которая тоже напоминает юденхут^[132].

I.1.31. Совет во дворце троянского царя Приама. Его сыновья Деифоб и Элен, а также придворные одеты в высокие шапки разных цветов.

Гвидо де Колумна. История разрушения Трои. Венеция. Ок. 1370 г.

Cologny. Fondation Martin Bodmer. Cod. Bodmer 78. Fol. 18

Средневековый Запад был увлечен преданиями о древней Трое. Римляне возводили свою предысторию к троянцу Энею, предку Ромула и Рема, который после гибели родного города спасся в Италии. Вслед за ними многие династии и королевства средневековой Европы тоже претендовали на то, что их основателями были троянцы. Тем не менее Троя – как держава, с которой сражались греки, – на Западе могла ассоциироваться с Востоком. Например, на миниатюрах в одной из рукописей «Троянской истории» Гвидо де Колумны, которая была создана в Венеции около 1370 г., греки чаще всего одеты на псевдоантичный, западноевропейский или византийский манер (скажем, в широкополые палеологовские шляпы), а противостоящие им троянцы – по-восточному: в кафтаны и высокие, изогнутые колпаки (I.1.31). Этот экзотический наряд, который мог быть знаком венецианцам, торговавшим в Восточном Средиземноморье и на берегах Черного моря, указывал на то, что действие происходит в далеких землях и в далекие времена^[133]. Правда, визуальная дистанция между троянцами и греками почти исчезала в многочисленных сценах битв, где обе стороны были экипированы в одинаковые западноевропейские доспехи и шлемы. В этом случае их можно было отличить друг от друга только по символике на щитах. Скажем, в некоторых сценах у греков там нарисована буква «G», а у троянцев – «T».

Многие знаки инаковости, которые применялись в позднесредневековой иконографии, легко и безо всякой заботы о том, что мы сегодня назвали бы этнографической достоверностью, мигрировали от одних «врагов» к другим. В 1451 г. та же битва под Легницей была изображена на миниатюрах в Хорниговском кодексе. Только там вместо юденхута на знамена монголов помещен другой универсальный знак иноверия – голова мавра (I.1.32)^[134]. Этот символ, как, впрочем, и юденхут, не имел никакого отношения к реальным монголам. Однако на Западе он ассоциировался с исламом и религиозной инаковостью в целом. Такие же флаги нередко появлялись и в сценах Страстей – на знаменах и флагах, которые держат богоубийцы: римляне или иудеи (см. ниже)^[135].

Представляя монголов с флагом, на котором был изображен юденхут, мастер, создавший алтарный образ св. Ядвиги, вероятнее всего, не соотносил их с иудеями, а напоминал о том, что они иноверцы, «нехристи». Тем не менее возможно и другое объяснение. Дело в том, что в средневековом воображении между монголами и иудеями все же существовала связка. Откроем, к примеру, «Большую хронику» Мэтью Пэриса (ок. 1200–1259 гг.). До его монастыря Сент-Олбанс доходили известия о зверствах «татар» в Центральной Европе^[136].

Пытаясь объяснить, кто такие монголы и откуда они обрушились на христианский мир, Мэтью сделал уверенное предположение, что они потомки десяти потерянных колен Израилевых. «Считается, что эти ненавистной памяти тартары происходят от десяти племен, которые ушли, отвергнув законы Моисея, вслед за двумя золотыми тельцами. Их также Александр Македонский первым пытался заключить в отвесные Каспийские горы при помощи глыб, скрепленных смолой. И когда он увидел, что такое творение выходило за пределы человеческих способностей, он призвал на помощь Бога Израиля. И сошлись вместе верхи гор, и стало то место недоступным и непроходимым. По этому поводу говорит Иосиф: "Что не сделает для правоверных Бог, кто сделал так много для неверного?" Отсюда становится ясным, что Бог не хотел, чтобы они вышли наружу. Однако, как писалось в "Cхоластической истории", они выйдут в преддверии конца мира, чтобы учинить великое избиение людей. Возникает, однако, сомнение: правда ли, что они – это вышедшие теперь тартары, которые не говорят на еврейском языке, не ведают закона Моисея и у кого правовые институты не используются и не имеют никакого влияния? В ответ на это можно ответить, что тем не менее является правдоподобным то, что они и есть те заключенные народы, о которых коротко упоминалось выше. И как в правление Моисея их мятежные сердца так предались превратному уму, что они пошли за чужими богами и неведомыми ритуалами, так и теперь, еще более чудесным образом, дабы стали они неизвестными любому другому народу, сердца и язык их приведены в смятение и жизнь их обратилась, божественным наказанием, в звериную жестокость и дикое невежество. Однако зовут их тартарами по имени реки Тартар, проистекающей через горы, которые они уже прошли насквозь, подобно тому как река Дамаска зовется Фарфаром»^[137].