Монахи войны. История военно-монашеских орденов от возникновения до XVIII века - Десмонд Сьюард

Лифляндия во многом отличалась от Пруссии. Рижский архиепископ и четыре его епископа спорили с орденом за власть и часто обращались к папе, а иногда даже к язычникам-литовцам. Ландмейстер как своего рода «вице-король» хохмейстера пользовался такой независимостью от Пруссии, что некоторые историки даже не понимают, что он и тринадцать его комтуров были уже не меченосцами, а тевтонцами. (Ландмейстера назначали из двух кандидатов, представленных хохмейстеру ливонскими комтурами.) Его власть была далеко не абсолютна, и ему часто приходилось обращаться за одобрением к ландтагу (собранию) провинции. Однако переселенцы прекрасно знали, что их выживание зависит от ордена. В основном они селились в городах и составляли лишь небольшой процент населения Ливонии, в которой их всегда значительно превосходили местные жители балтийских и финно-угорских народностей. Рига и великие командории Дюнамюнде, Ускуль, Ленневарден, Ашераден, Дюнабург, Венден и Феллин были связаны водными путями таким образом, чтобы в случае мятежа местных жителей туда можно было быстро доставить подкрепления. В ночь 22 апреля 1343 года эстонцы убили 1800 немцев – мужчин, женщин и детей, а потом напали на Ревель. Там их разгромил ландмейстер фон Дрейлебен, который быстро восстановил порядок[33].

Славянские, балтийские и немецкие историки равно видели в побуждениях Тевтонского ордена немецкий национализм, но это ошибка. Если в административных делах использовались исключительно латынь или немецкий, то потому, что балтийские языки не имели письменности. Пруссам было запрещено селиться в немецких деревнях, поскольку они были плохими фермерами и не умели пользоваться тяжелым немецким плугом. Смешанные браки были запрещены, потому что слишком многие исконно местные жители оставались язычниками, ради сохранения чистоты немецкой крови. В Земланде обращенные в христианство прусские вожди полностью ассимилировались, стали неотличимы от немецких дворян, на чьих дочерях они женились, строили усадьбы и приобретали фамильные гербы. К концу XIII века пруссы и померанские славяне стали допускаться в орден, некоторые становились комтурами. Предубеждения братьев носили религиозный и экономический характер, а не националистический. В первую очередь они были христиане-католики, а уже во вторую немцы. Главной целью государства ордена было истребление язычества. Рыцари могли действовать достаточно безжалостно, когда на кону стояли их интересы. В 1331 году король Польши Владислав Локетек призвал их подавить восстание в Данциге, после чего они оставили город себе. В следующем году поляки разгромили рыцарей в битве под Пловцами, но оказались неспособны нанести им решительное поражение, и Казимир III отказался от борьбы в 1343 году, уступив Данциг и Померанию ордену по Калишскому договору.

Язычество в Литве было смыслом существования Тевтонского ордена. При великом князе Гедимине (1315–1341), уверенно державшемся в своих лесах, литовцы присоединили Украину до самого Киева и создали самое крупное государство в Европе. Соседство со славянами начало их цивилизовать, некоторые стали православными христианами, а Гедимин побуждал польских купцов и ремесленников переселяться в Литву. Он приступил к централизации правительства, и его войска были оснащены пушками. Тем не менее великий князь, будучи верховным жрецом таких божеств, как бог-громовержец Перкунас, бог воды Атримпас и самый зловещий из всех бог-заяц Диверикз, продолжал поклоняться священным зеленым змеям и святому огню ароматного янтаря в волшебной дубраве недалеко от его дворца в Вильнюсе.

Между орденом и подданными литовских великих князей шла непрекращающаяся война. Она велась в условиях дикой природы: в первозданных лесах, на пустошах и в кустарниковых зарослях, среди бесчисленных озер и болот. Рыцари атаковали с моря, плыли по рекам; их обшитые внакрой корабли были крупнее литовских и могли перевозить до 500 человек воинов. Либо они совершали набеги по густым чащобам и топям, после того как прусские следопыты натаскивали их в ведении лесной войны. Они везли экипировку и провизию на вьючных лошадях; доспехи, которые стали тяжелее, приобретя ножные, ручные и наплечные пластины, можно было надеть, только когда они достигали берегов Немана. Помимо опасностей засады, им грозило заблудиться среди сосен, которые скрывали от взгляда солнце и звезды, и умереть от голода; известно, что порой братья сходили с ума от лесного «кафара» (тоски). Если их брали в плен, их приносили в жертву литовским богам, а захваченных комтуров всегда сжигали в священных дубравах – как, например, Маркварда фон Рашау в 1389 году. Семьдесят военных экспедиций были отправлены из Пруссии между 1345 и 1377 годами, и еще тридцать из Лифляндии.

Самыми важными были летние кампании, которые проводили совместно хохмейстер из Пруссии и ландмейстер из Лифляндии. Их синхронизацию обеспечивала тщательная административная подготовка под руководством маршала ордена, которая включала в себя разведку, размещение складов снабжения и сбор кораблей. Зимние набеги в декабре и январе были гораздо скромнее, в них редко участвовало больше двух тысяч всадников, которые совершали быстрые удары из импровизированного лагеря на вражеской территории; однако буран, который мог налететь в любой момент, мог оказаться еще опаснее литовцев. Летом или зимой, если рыцари одерживали победу, они возвращались со скотом и пленными.

Тевтонцы внушали противникам ужас. Когда в 1336 году они осадили и штурмовали форт Пиленай на Немане, чем попасть в плен, литовцы предпочли сжечь все свое имущество в огромном костре, убить женщин и детей и потом обезглавить друг друга. Старые жрецы топорами отрубили головы более чем 100 воинам, а потом разбили себе головы, когда рыцари прорвались за частокол.

Жемайтию, регион на литовском побережье, населяло свирепое племя, которое препятствовало объединению Пруссии и Лифляндии. Среди рыцарей нашелся человек, способный решить это затруднение, Винрих фон Книпроде, который вступил в орден десятилетним мальчиком и был хохмейстером с 1351 по 1382 год. Этого жизнерадостного уроженца Рейнской области выбрали на пост после блестящей военной карьеры, и вскоре он осуществил реформы, оживившие весь орден. Несмотря на всю внушительность Мариенбурга, Винрих построил новый дворец – великолепный Mittelschloss с прекрасными садами. Там он царил над блестящим двором с истинно южнонемецкой веселостью, приветствуя бесконечный поток иноземных гостей, задавая им роскошные банкеты и радуя развлечениями с музыкой и жонглерами. Среди гостей бывали рыцари с Родоса, из немецких командорий его собственного ордена. Часто проходили рыцарские турниры (в которых братья не принимали участия, будучи духовными лицами). Однако в экстравагантном гостеприимстве хохмейстера было разумное зерно, ибо папы обещали все духовные привилегии крестоносцев тем, кто оказывал содействие ордену, и на протяжении XIV века князья и дворяне Европы стекались к нему, чтобы драться с литовцами. Слепой король Иоганн Люксембургский, погибший в битве при Креси, потерял глаз в Жемайтии; в Пруссии его сопровождал секретарь – композитор Гийом де Машо. Маршал Бусико, французский паладин, дрался плечом к плечу с тевтонскими братьями, а граф Дерби, позднее король Англии Генрих IV, дважды бывал при дворе хохмейстера, хотя это было уже после Винриха[34]. Нет сомнений, что он был зачислен в орден как хальббрудер, собрат-мирянин. Молодой йоркширец, двадцатилетний сэр Джефри Скроуп, брат будущего архиепископа Йоркского, пал, сражаясь бок о бок с Винрихом в 1362 году, и был похоронен в Кенигсбергском соборе, где в течение многих веков ему было посвящено окно. Многие англичане и шотландцы приняли участие в войнах «Великого магистра немецких рыцарей», а кроме того, хорошо известен отрывок из Чосера, который рассказывает о таком эпизоде в карьере своего рыцаря: