1917. Российская империя. Падение - Эдвард Радзинский

В эти дни часто отлучался из дома Юровский. Вместе с верхисетским комиссаром Ермаковым он ездил в деревню Коптяки – 18 верст от Екатеринбурга. Там, недалеко от деревни, в глухом лесу, находились заброшенные шахты…

Юровский знал, что расстрел Романовых – это только начало. А потом будет самое трудное: захоронить, чтобы не нашли.

«Семья эвакуирована в надежное место…» И Юровский с Ермаковым искали здесь это надежное место.

Она: «2 июля (15), понедельник. Серое утро, дальше – вышло солнышко. Ланч – на кушетке в большой комнате, пока женщины, пришедшие к нам, мыли полы. Затем легла в кровать опять и читала вместе с Марией. Они уходили (гулять) дважды, как обычно. Все утро Татьяна читала мне духовное чтение. Я чувствую, Владимир Николаевич опять не придет. В 6.30 Бэби принял вторую ванну. Безик, в 10.15 пошла в кровать… Слышала гул артиллерийских выстрелов в ночи и несколько выстрелов из револьвера».

Владимир Николаевич – доктор Деревенко. Не мог разрешить комендант приходить ему в эти последние дни. Точнее, в предпоследний день.

Женщины, которые мыли пол в предпоследний день, рассказали потом, что пол приказали вымыть всюду: в комнатах Семьи и внизу – на первом этаже, где жила охрана. Вымыли они пол и в той комнате.

Починили электричество, поставили решетку, помыли полы… Обо всем подумал Юровский.

В эти дни завершились записи в книге дежурств караула: «10 июля заявление Николая Романова об открытии окон для проветривания помещений, в чем ему было отказано.

11 июля. Была обычная прогулка семьи: Татьяна и Мария просили фотографический аппарат, в чем, конечно же, им было отказано комендантом».

Да, в доме был фотоаппарат. Тот самый, конфискованный у царицы, когда впервые она вошла в Ипатьевский дом. Аппарат лежал в комендантской бывшего фотографа Якова Юровского.

Сын чекиста Михаила Медведева: «Отец говорил, что в «Американской гостинице» в эти дни было совещание. Его проводил Яков Юровский. Участие в расстреле было добровольным. И добровольцы собрались в его номере… Договорились стрелять в сердце, чтобы не страдали. И там же разобрали – кто кого. Царя взял себе Петр Ермаков. У него были люди, которые должны были помочь тайно захоронить трупы.

И главное, Ермаков был единственный среди исполнителей политкаторжанин. Это был один из самых почетных титулов среди революционеров. Отбывший каторгу за революцию!

Царицу взял Юровский, Алексея – Никулин, отцу досталась Мария. Она была самая высоконькая».

(Михаил Медведев мог считать себя обиженным. Следующий почетный титул революционера – политзаключенный. Им и был Михаил Медведев – профессиональный революционер, бывший матрос, отсидевший в царской тюрьме. Его настоящая фамилия – Кудрин; Медведев – партийный псевдоним по одному из бесчисленных паспортов во время партийной работы в Баку. С 1918 года работал в ЧК. Это было не так часто среди «старых» революционеров. Как правило, они отказывались работать в ЧК: не хотели арестовывать эсеров – сподвижников по прежней борьбе с царем.)

Остальные княжны и челядь достались однофамильцу чекиста Медведева – Павлу, начальнику охраны в Ипатьевском доме, еще одному чекисту – Алексею Кабанову и шести латышам из ЧК.

Юровский договорился: ровно в полночь во двор должен был въехать грузовик. С грузовиком должен был приехать Петр Ермаков. Грузовик этот должны были забрать из гаража Совета. И заменить шофера.

За руль должен был сесть Сергей Люханов – шофер автомобиля при Ипатьевском доме. На этом грузовике и должны были увезти их трупы.

В городе было неспокойно. Юровский назначил пароли. Пароль в день казни был «трубочист».

Они обожали революционную риторику, именно «трубочист», ибо они собрались чистить грязные трубы истории…

Теперь оставалось решить, где совершить казнь. Сомнений у коменданта не было. Рядом с кладовой была та комната – он ее сразу приметил: комната выходила в глухой Вознесенский переулок. На окне ее была решетка, и окно это утыкалось в косогор. Так что комната была полуподвальная, и если зажечь свет, его совсем не будет видно на улице из-за высокого забора…

Время было голодное. Работать придется всю ночь. И Юровский разрешил монашкам из монастыря принести молоко и корзину яиц – для Алексея. И попросил получше укладывать яйца, чтоб не бились. Он позаботился обо всем.