Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки - Юрий Колесников

На этот раз глаз Бакрадзе нас подвел. Боголюбов ещё не успел разлить спирт по кружкам, во двор вбежали дивизионные разведчики.

– Немецкие танки! – выкрикнул с ходу Лучинский.

– Где?

– К селу подходят… Больше тридцати.

– Тревога! Комбаты, подготовиться к бою, – приказал командир полка. – Разведку выслать немедленно.

Тютерёв и Колесников убежали. Вихрем помчался на своём вороном Ленкин. Я продолжал расспрашивать разведчиков.

– Танки вышли из леса. Мы думали, наши. Присмотрелись – увидели кресты. Насчитали тридцать шесть, – рассказывал Лучинский. – Колонной идут прямо на нас. Сейчас километрах в четырёх отсюда. В штаб дивизии не успеем.

– Решили оставить наблюдателей и к вам…

– Правильно сделали…

– За Григоровцами на опушке леса остановилась Сивашская артиллерийская бригада, – продолжал Лучинский. – Они отстали от пехоты: горючее кончилось, а подвезти ещё не успели…

Пока я разговаривал с разведчиками, батальоны и минёры выстроились вдоль улицы.

– Я пойду с батальонами? – обратился я к Бакрадзе.

– Хорошо. Будь осторожен. Докладывай.

Барсуков с разведчиками был уже за селом. Комбаты доложили о готовности.

Вышли из села и просёлочной дорогой направились к лесу, пересекли его. На противоположной опушке спешно готовились к бою артиллеристы. Вперёд от леса уходил пологий склон, покрытый высокими посевами. Километрах в двух – населённый пункт. Оттуда по дороге в нашу сторону неторопливо двигалась колонна танков. Насчитали пятнадцать. Вслед за ними, на некотором отдалении, ещё пять… На дороге, метрах в трёхстах от опушки леса, уже ползали наши минёры.

– Колесников, занимайте оборону правее дороги. Тютерёв – слева, – приказал я. – Бронебойщиков сосредоточить ближе к дороге.

Комбаты подали команды, партизаны бегом развернулись в цепь, залегли впереди артиллерийских огневых позиций и быстро начали окапываться.

– Хорошо, что вы пришли. Гора с плеч, – обрадовался артиллерийский майор. – Понимаете, пехота прошла вперёд, а мы застряли. Горючее кончилось. Да и снаряды на исходе…

Мы быстро договорились о взаимодействии, и майор побежал к орудиям.

Танки двигались не спеша, как бы принюхиваясь. Наши батальоны успели расположиться в оборону. Артиллеристы открыли огонь. После нескольких залпов загорелся один танк, за ним второй. Уцелевшие развернулись по фронту и начали обстреливать огневые позиции нашей артиллерии. Снаряды рвались у самой опушки леса.

– Смотри сколько их! – крикнул Колесников, указывая в сторону противника. Свыше пятидесяти танков развёрнутым фронтом шли в атаку на нашу жидкую оборону.

Артиллеристы вели прицельный огонь. Вспыхнуло ещё пять танков. Остальные увеличили скорость и стремительно приближались к нам. Из посевов виднелись лишь их башни и орудия.

– Нам здесь не удержаться. Уходи в штаб, – сказал Юра.

– Ты в своём уме? – удивился я. – Понимаешь, что предлагаешь?

– Послушай, не кипятись, – спокойно проговорил старший лейтенант. – Ты же сам прекрасно понимаешь: не сдержим. Может, это для нас будет последний бой…

– Так беги…

– Не обо мне речь. Я весь здесь. А у тебя жена, дочурка. Как друга прошу, ради них, уходи. Боишься мне доверить?.. Да и подкрепление необходимо запросить…

– Считай, этого разговора между нами не было, – оборвал я своего помощника. – Держись здесь. Побегу к Тютерёву, посмотрю, как у него дела. За подкреплением успеем послать.

– Смотри, поздно будет, – предостерёг Колесников.

Послышался сильный взрыв. Танк, двигавшийся по дороге, застыл на месте окутанный дымом и пылью. Защёлкали противотанковые ружья…

Я поспешил во второй батальон. Не успел пробежать и пятидесяти шагов, как над головой раздался трескучий взрыв. Второй взрыв всколыхнул подо мной землю. В это же мгновение сильный удар в левую ногу свалил меня на землю. Разрывом оглушило. Поднимаюсь, чтобы отбежать в сторону, но тут же падаю от страшной боли. Сапог быстро наполняется тёплой влагой. Ранен. Первая мысль: цела ли кость? Пытаюсь подняться – и не могу. Тело отяжелело, словно свинцом налилось. Подбежал Колесников.

– Куда ранен? – спрашивает.

– Нога, – простонал я. – Посмотри, цела ли кость, а если нет, то…

– Кажется, цела, – говорит Юра, ощупывая мою ногу.

Я перевёл взгляд на лицо друга, чтобы убедиться: правду ли говорит, и тут замечаю струйку крови на его лице.

– Ты тоже ранен?

– Пустяк. Оглушило, чуть царапнуло и изорвало китель.

– Оставайся за меня. Передай Тютерёву, пусть бережётся…

Подбежали разведчики, подхватили меня, отнесли к дороге и уложили на первую попавшуюся повозку.

– Барсуков убит! – услышал я, когда подвода тронулась с места.

– Останови, – сказал я ездовому. – Забери сержанта Барсукова.

Разведчики принесли своего командира и положили рядом со мной. Бой только начался, а уже появились убитые и раненые.

Ездовой хлестнул лошадей, и они помчались к селу, а позади разыгралась артиллерийская канонада. От разрывов снарядов дрожала земля. Послышалась пулемётная и автоматная стрельба. Вступила в бой пехота.

«Отвоевался, – подумал я. – Как обидно, что всё это произошло именно сегодня, когда соединились с фронтом. Чего боялся, то и случилось. По всему видно, это наш последний бой. В тыл врага нам уже не прорваться».

Больше всего меня беспокоила мысль о ноге. Удастся ли её сохранить?

Лошади неслись рысью. Повозку сильно подбрасывало на неровной дороге. Каждый толчок причинял боль. Тело Барсукова наваливалось на меня и казалось очень тяжёлым. Но я терпел. Надо спешить на перевязку. И так много потерял крови, а на месте в суматохе даже перевязать забыли.

Открыл глаза и увидел синее-синее небо, а на нём всего лишь одно облачко. «Теперь и я, как это облачко, оторван от своих товарищей. Как они там?» – подумалось…

– Кого везёшь? – спросил кто-то ездового.

– Начальника штаба, – ответил тот, останавливая лошадей.

К повозке подошёл Андрей Цымбал.

– Шо ж это ты, Иван Иванович, подкачал? – проговорил Цымбал, как будто это зависело от меня. – Ну, как там?

– Плохо… танков много. Помощь нужна…

– Вот я иду с батальоном… Фашисты наступают и на других направлениях. Вся дивизия поднята по тревоге… Ну, бывай! – сказал на прощанье Андрей Калинович и побежал догонять своих.

В селе встретили Бакрадзе и Зиму. Доктор наскоро прочистил мою рану. Нога выше колена насквозь пробита осколком. Зима сделал перевязку, сильно перетянул ногу и начал шпиговать меня уколами: от столбняка, от заражения крови и ещё от чего-то. Я лежал уже на своей тачанке и прислушивался к бою, который то затихал, то вновь разгорался.