Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки - Юрий Колесников

А в Болграде продолжалась операция по разработке вражеской группы инженера Чёклака, в которую был внедрён Юрий Котельников…

Некоторое время спустя инженер и ещё два человека – бывший учитель математики начальной школы и тоже бывший офицер, лётчик при румынах, занимавшихся обнаружением военной техники, расположенной в укромных местах вблизи Дунайского района, стали привлекать Юрия к своим делам. Постепенно он узнал, что на их счету было два ликвидированных партнёра, которых заподозрили в двойной игре.

Во время учёбы в Бухаресте по поручению дядюшки Сильвестру Юре довелось побывать в Галацах в связи с прибытием на тамошний аэродром первых «мессершмиттов». Тогда же он узнал о размещении там румынской «Flotila 3-ea de Vanatoare» («3-я флотилия истребителей»).

Инженер заинтересовался появившемся в небе новым, коротким на вид, тупоносым истребителем. Он узнал, что такие самолёты базируются на расположенном в двенадцати километрах от Болграда аэродроме вблизи села Булгарика. Это недалеко от вокзала Троян-вал, где Юрий работал при румынах. Как-то инженер спросил его, не остались ли у него там знакомые.

– Нет, – признался Юрий. – А почему ты спрашиваешь?

– Просто так. Могли бы съездить к ним в гости…

– Когда я работал на погрузочной платформе вокзала, там были грузчики в основном из села Табаки и, кажется, несколько из Болгарики. Где они теперь, понятия не имею. Могли смыться с отступающими в Румынию.

На очередной встрече со Студенковым Юрий сообщил, чем интересовался инженер.

– А там поблизости теперь советский военный аэродром. Я сразу понял, почему он задал мне такой вопрос.

– Неспроста он спрашивал тебя, – заметил начальник Горотдела.

Из областного управления НКВД Измаила в очередной раз прибыл начальник отдела КРО лейтенант ГБ Куницын. Естественно, Юрий рассказал о своём разговоре с инженером, какие советы ему давал, какова была его реакция. И что чувствовалась заинтересованность в вопросах, связанных с дислокацией и количеством армейской техники. Особенно любопытствовал насчёт противовоздушной обороны и местонахождения военных средств.

– На последней встрече он спросил, нет ли у меня каких-нибудь знакомых из села Болгарика. А там поблизости аэродром…

Неожиданно областной начальник запретил «внедрённому» проявлять инициативу, давать инженеру советы и тем более принимать активное участие в его деятельности. Свои суждения он высказал в резкой, категорической форме.

Малоприятная беседа завершилась тем, что Куницын вручил Юрию лист бумаги и потребовал дать подписку. Содержание продиктовал: «Лично предупреждён, что при ведении мною впредь разговоров с инженером или его людьми не проявлять никакой инициативы с высказыванием отдельных предложений или советов, которые могут представлять интерес для его антисоветской деятельности. Иначе я буду привлечён к ответственности и отдан под суд как провокатор!»

В очередной раз в голове у Юрия мелькнуло: «Скидай сапоги – власть переменилась…» Аналогичный случай уже произошёл с ним в Одессе. Но теперь всё было намного серьёзнее. Оказаться под судом!

На первой же беседе с начальником городского отдела Студенковым Юра рассказал о взятой у него Куницыным «подписке»:

– До чего я дожил! В работе с врагами по заданию НКГБ меня могут счесть провокатором и судить в моей родной стране?! По мнению начальника отдела контрразведки областного управления Куницына, я должен быть в курсе всех дел и в то же время оставаться немым. Но если я буду только выведывать, чем мои так называемые друзья конкретно занимаются, какие планы вынашивают, а сам рта не раскрывать… Там ушлые враги, а не дурачки. Быстро сочтут меня непригодным для их целей или поймут, что я из НКВД. В том и другом случае исход ясен. Они тотчас же со мной разделаются, как с теми двумя, которых ликвидировали, заподозрив в них большевистских осведомителей. Вы в курсе… Поэтому я решил, – продолжал Котельников, – просить освободить меня от дальнейшего общения с инженером и его компанией.

Студенков прервал:

– Не торопись с выводами. Вообще не ожидал от тебя подобного заявления. Разберёмся. Понял, Юрка?

Вскоре из Измаила прибыл заместитель Седова, начальника Областного управления НКВД, который вместе со Студенковым выслушал рассказ Юрия о его деятельности в группе внедрения. И здесь Юра повторил причину отказа от дальнейшей работы.

Студенков тотчас же прервал его:

– Успокойся и продолжай начатое, Юрка! Всё будет улажено. Понял?

Несколько дней спустя Студенков передал Юре данную им «подписку», которая тут же была сожжена в пепельнице.

Михаил Игнатьевич спросил:

– Доволен?

Юрий не знал, что ответить. Помялся, затем признался:

– Пусть она сожжена, но меня огорчает сам факт такого отношения. И это после всего достигнутого! Поймите меня, Михаил Игнатьевич! Этой «подпиской» мне обрезали крылья!