История философии. Древняя Греция и Древний Рим. Том I - Фредерик Коплстон

Поэтому первых греческих философов совершенно заслуженно называют космологами, ибо они изучали природу Космоса, объекта нашего познания, а человек рассматривается в объективном аспекте как часть этого Космоса, а не в субъективном, как субъект познания или как активный субъект, обладающий волей и подчиняющийся морали. В своем изучении Космоса они не пришли к какому–либо конечному заключению, объясняющему все существующие факторы. Это банкротство космологии, вместе с другими причинами, которые будут рассмотрены ниже, естественным образом привело к переключению внимания философов с Объекта на Субъект, с Космоса на самого Человека. Эту смену интереса мы рассмотрим на примере софистов в следующей части нашей книги.

4. Хотя досократова философия и сосредоточила свое внимание на Космосе, внешнем мире и это отличает ее от сократовой философии, следует все же отметить, что досократова философия поставила одну проблему, имеющую отношение к человеку как субъекту познания, а именно проблему связи между чувственным опытом и разумом. Так, Парменид, начав с концепции Единого, обнаружил, что не в состоянии объяснить появление и исчезновение объектов – которое дано в чувственном опыте, – и отбросил показания чувств как иллюзорные, объявив, что только Разум способен постичь Реальное и Постоянное. Однако Парменид не исследовал эту проблему до конца и отказал чувственному восприятию в достоверности не потому, что долго размышлял над его природой или природой мысли, а потому, что этого требовала его метафизическая доктрина.

5. Поскольку первых греческих мыслителей можно по праву называть философами и поскольку они шли главным образом по пути тезиса и антитезиса (например, Гераклит придавал слишком большое значение Становлению, а Парменид – Бытию), можно предположить, что в досократовой философии уже содержались в зародыше многие более поздние философские тенденции и учения. Так, в доктрине Единого Парменида, соединенной с преувеличением значения Разума и умалением чувственного восприятия, мы можем увидеть зародыш идеализма, появившегося много позже; в идее Ноус (Ума) Анаксагора – каким бы расплывчатым ни было описание этого Ума – мы можем разглядеть семена философского теизма; а в атомистической теории Левкиппа и Демокрита мы видим предвосхищение идей материалистических и механических философов, которые стремились объяснить все на свете переходом количества в качество и свести все во Вселенной к материи и ее продуктам.

6. Из того, что было уже сказано, становится ясно, что досократова философия – это вовсе не предфилософский этап, который можно было бы опустить и начать изучение истории греческой философии прямо с Сократа и Платона. Досократова философия – это не предварительный, а первыш этап в истории греческой философии, хотя она еще не выделилась и существует в тесной связи с физикой; это уже философия, и она заслуживает того, чтобы ее изучали ради нее самой, как первую попытку греческих мыслителей объяснить мир с позиций Разума. Более того, она не отделена наглухо от последующих философских систем, это скорее подготовка к дальнейшему развитию, ибо она поставила проблемы, занимавшие умы величайших греческих философов. Греческая мысль развивалась, и, хотя природный гений Платона и Аристотеля трудно переоценить, было бы неверно думать, что на них никак не повлияли идеи предшественников. Досократова философия, а именно системы Гераклита, элеатов и пифагорейцев, оказала огромное влияние на Платона; Аристотель считал Платона наследником этих мыслителей и утверждал, что его философия венчает их философию. Оба мыслителя приняли философские проблемы из рук своих предшественников, предложив, правда, свои оригинальные решения, но рассматривая их в исторической перспективе. Поэтому было бы абсурдным начать изучение истории греческой философии с Сократа и Платона, не рассмотрев предыдущие философские системы, ибо мы не сможем понять ни Сократа, ни Платона, ни даже Аристотеля, не зная, на что они опирались.

Перейдем теперь к следующему этапу развития греческой философии, который можно рассматривать как антитезис предыдущего периода космологических спекуляций, – к периоду софистики и Сократа.