Питерщики. Русский капитализм. Первая попытка - Лев Лурье

В царствование Александра II отношение власти к расколу смягчилось. Летописец поморской общины рассказывает: «В конце 1864 года почтенный старец Д. А. Куликов, томимый желанием быть погребенным на этом хотя и упраздненном кладбище, сам при жизни подал об этом прошение и два месяца спустя, 24 декабря, скончался. Необычная просьба была доложена государю и всемилостивейше удовлетворена. Дмитрий Александрович был погребен где желал»^[43]. В это же время руководившие тогда поморской общиной богатые купцы А. Д. Пиккиев, В. И. Миронов и А. П. Орловский подали прошение о возвращении кладбища общине, которое оказалось успешным.

Эта новость так обрадовала поморцев, что, по словам петербургского журналиста Н. Скроботова, «один из упомянутых попечителей при разрешении вновь хоронить покойников на поморском кладбище, выхлопотал дозволение вырыть гроб отца своего из могилы и перенес его с федосеевского кладбища на поморское» (потом и другие поморцы последовали его примеру)^[44]. На Малой Охте поморцы на средства купца Н. П. Михайлова воссоздали женскую богадельню.

В конце XIX века главным благотворителем и покровителем в сношениях с властями для петербургских поморцев стал их единоверец Василий Александрович Кокорев.

Единственная моленная, оставшаяся у поморцев после разгрома николаевского царствования, помещалась в частной квартире А. Д. Пиккиевой на Моховой улице, причем домовладелица самовластно определяла состав ее прихожан. Побывавший до того в волковской федосеевской моленной Н. Скроботов пишет: «Бедною, тесною и мрачною явилась поморская моленная после более просторной федосеевской»^[45]. Основная мысль очерка журналиста: поморцы (в отличие от федосеевцев) полностью лояльны государству. Они не только приняли присягу Александру III, но и отслужили в честь него молебен. После молебна Кокорев пожертвовал 100 рублей на обед на помин души Александра II. А между тем, положение непокорных федосеевцев объективно лучше, чем поморцев.

Благодаря этим ли обстоятельствам или связям Кокорева в 1886 г. поморцам удалось открыть новый молитвенный дом на Лиговке в доме рубашечника Никифорова.

И все же во второй половине XIX века петербургская поморская община переживала упадок. Большая религиозная терпимость власти привела к постепенной эрозии внутриконфессиональных традиций. Происходит размывание некогда чрезвычайно жестких и сложных норм бытового поведения, обязательных для старообрядцев; поморцы все чаще переходят в православие, единоверие или, напротив, к более свято блюдущим «старину» федосеевцам. Только во время похорон на Малой Охте и в молитвенном доме на Лиговке по-прежнему можно было увидеть поморцев в длинных кафтанах со светлыми пуговицами, с особой стрижкой волос с навесом на лоб и пробритым «для благодати» теменем, с лестовкой в левой руке, истово бьющих поклоны.

23 апреля 1889 г. поморская община осиротела – умер В. А. Кокорев. Поморцы, выделявшиеся на фоне столичной толпы необычными старорусскими одеяниями, вынесли из роскошного особняка на полотенцах дубовый гроб, долбленый, без единого гвоздя, и на руках донесли до Малой Охты^[46]. Фамильное захоронение Кокоревых до сих пор сохранилось в восточном углу кладбища.

Когда в 1906 г. был принят закон, позволявший беспрепятственно регистрировать старообрядческие общины, именно петербургские поморцы воспользовались им первыми в России. Не исключено, что в этом им помог зять Кокорева, крупный чиновник В. П. Верховский. В августе 1906 г., в день Преображения, на Тверской улице была заложена пятиглавая церковь в новгородском стиле. Участок с садом для нее пожертвовала вдова Кокорева. Храм был построен на пожертвования петербургских поморцев, причем львиную долю средств – четверть миллиона – внесла семья Кокоревых. Храм на 1000 верующих был освящен во имя Знамения Пресвятой Богородицы 22 декабря 1907 г. в присутствии членов совета петербургской поморской общины и депутатов от псковских и московских поморцев. При нем вскоре были основаны детский сад, школа и богадельня. Здесь же находился зал для заседания совета общины^[47].

В 1912 г. за Нарвской заставой образовалась еще одна поморская община, насчитывавшая всего сорок человек и имевшая очень скромную Успенскую церковь. Перед революцией в Петербурге жило около пяти тысяч поморцев, у которых было двадцать пять наставников. Кладбищем на Малой Охте управлял попечитель с помощником, избираемые советом общины. В 1912 г. на Малой Охте похоронили пятьдесят человек, в 1913 – шестьдесят четыре, в 1914 – шестьдесят пять.

Руководство поморской общины в начале XX века представляли в основном гостинодворцы, несколько семейных кланов. Кондратьевы, пожертвовавшие 3800 рублей на строительство моленного дома на Тверской улице, владели четырьмя лавками по продаже готового платья на Зеркальной линии Гостиного двора; на Суконной линии торговал мануфактурой С. С. Дерябкин (300 рублей), на Большой Суровской – П. Н. Кончаев (500) и П. С. Сергеев (300). Там же торговали А. Н. Никифоров – кружевами (100 рублей), М. В. Тарасов – модным товаром (300) и в двух лавках дамскими шляпками – И. А. Гурьев (200) и А. Я. Желтышев (он пожертвовал на моленную 15 тысяч рублей).

Еще две видные поморские семьи занимались торговлей кожей: Ф. З. Баженов, происходивший из крестьян деревни Ершово Кондаковской волости Петрозаводского уезда Олонецкой губернии, пожертвовал на Тверскую 2000 рублей, а Д. И. Мерзлоухов, уроженец деревни Плиново Бухарской волости Даниловского уезда – 1000.

Гласный Городской думы А. П. Орловский, один из патриархов общины (он не дожил до официальной регистрации общины), владел сетью магазинов по торговле чаем^[48].

Московский мещанин С. Е. Молчанов, торговавший шляпами в Пассаже, пожертвовал 200 рублей, чаеторговец Ф. Н. Парфенов – 100, торговец мукой и хлебом с Калашниковской набережной А. А. Дойников – 500. Поморцем был и крупнейший в столице шляпный торговец С. В. Гилюков (он имел десять магазинов в разных концах города).

Заметим, что все это люди для Петербурга сравнительно новые: из поморских купеческих семей остававшихся верными старообрядчеству к моменту легализации их общины только Желтышевы торговали в Петербурге более полувека – с 1855 г.; Кондратьевы – с 1875, Тарасовы – с 1876, Молчанов – с 1878, Мерзлоухов и Баженов – с 1882, Кончаевы – с 1891, Дойников – с 1900, Гурьев – с 1904 года.