Тайная жизнь Фиделя Кастро. Шокирующие откровения личного телохранителя кубинского лидера - Аксель Гильден

Золотым веком этого «лагеря Революции» был рубеж 1970 и 1980-х годов. В то время он принимал также бойцов, прибывавших из других регионов мира, таких как боевики баскской сепаратистской группировки ЭТА, Ирландской республиканской армии (ИРА), ФАТХа Ясира Арафата, Народного фронта освобождения Палестина Жоржа Хабаша, Фронта Полисарио (с 1975 года боровшегося против Марокко за контроль над Западной Сахарой) и даже «Черных пантер» из США. Среди знаменитых гостей лагеря назовем венесуэльского террориста Ильича Рамиреса Санчеса, известного как Карлос Шакал, братьев Даниэля и Умберто Ортега, будущих правителей Никарагуа, безумного террориста из перуанской «Сендеро луминосо» Абимаеля Гусмана и – возможно – «субкоманданте» Маркоса из Мексики.

Из Дворца революции, на четвертом этаже которого расположен рабочий кабинет Фиделя Кастро, до Пунто-Серо-де-Гуанабо можно добраться за двадцать минут. Однако место это настолько засекречено, что я побывал в нем всего три раза. Было это в начале 1980-х годов. Даже если этот объект находился под непосредственным управлением Фиделя (а не министерств внутренних дел и вооруженных сил), Команданте редко наведывался на него. Хозяином в то время там был генерал Алехандро Ронда Марреро, командующий войсками спецназначения. Именно он играл ключевую роль в тайных связях с левыми революционными движениями Латинской Америки. В частности, это он в 1970-х годах был куратором венесуэльского террориста Карлоса.

Впервые я попал в Пунто-Серо-де-Гуанабо, сопровождая Фиделя во время одной из его инспекционных поездок. В тот день генерал Ронда Марреро вместе с тремя офицерами-инструкторами ждал нас перед зданием штаба. Поприветствовав Команданте, он повел его по территории объекта, начав со стенда для стрельбы из пистолета, находящегося как раз напротив здания штаба. В ходе инспекции мы последовательно навестили гватемальцев, сальвадорцев и колумбийцев – бойцов партизанских движений, проходивших подготовку на Кубе. В завершение осмотра, продолжавшегося три часа, нас отвели на полигон для стрельбы из длинноствольного оружия (автоматов, пулеметов и т. д.), расположенный на возвышенном месте, а металлические мишени были установлены на другой возвышенности, в трехстах метрах дальше.

Тут Фидель попросил принести из багажника его «мерседеса» черный чемоданчик с его личным автоматом Калашникова АКМ калибра 7,62 мм. Затем он лег на землю и стал стрелять. Почти после каждого выстрела издалека доносился металлический щелчок – бам! – доказывавший, что, несмотря на значительную дистанцию триста метров, он поразил мишень. Фидель действительно отличный стрелок.

Он предпочитает стрелять очередями, «поливать свинцом» цель, точно безумный, расстреливая магазины емкостью в тридцать или сорок патронов. В тот день стояла такая жара, что на цевье его автомата потрескался лак. Тогда Фидель попросил принести его второй автомат, со складным прикладом, тот, что всегда лежал у него в ногах в салоне автомобиля. И снова принялся палить.

В конце дня мы вернулись во дворец. Не помню, что в тот день Фидель что-либо говорил проходящим подготовку партизанам; должно быть, как он это хорошо умеет делать, зажигал их революционный пыл, говоря о важности их действий и о самопожертвовании во имя «великой цели». Одно неоспоримо: для всех этих людей встреча с самим Команданте стала важным событием. Для некоторых, возможно, важнейшим событием в их жизни.

В самом существовании лагеря, подобного Пунто-Серо-де-Гуанабо, настоящей фабрики по производству партизан, нет ничего удивительного. Знатоки истории Кубинской революции и личности Фиделя понимают, что подобная структура, имеющая целью подрывные действия за границей, полностью вписывается в рамки идеологии и военной практики кастровского режима.

* * *

Здесь необходимо сделать небольшой экскурс в историю. Напомним, что с самого начала революции планы Лидера максимо далеко выходили за рамки его страны и имели общелатиноамериканский, даже общепланетарный размах. Амбиции Фиделя не ограничивались одной Кубой. В условиях холодной войны Кастро рассчитывал экспортировать свою революцию повсюду, начиная с Латинской Америки, где он хотел создать «один, два, три Вьетнама», в соответствии с кастровской теорией foco (очага), или фокизмом.

Популяризованная Эрнесто Че Геварой, эта доктрина утверждает, что надо увеличивать количество очагов восстаний в сельской местности, тогда они, словно пожар, распространятся вплоть до больших городов, а затем и по стране в целом. В 1967 году француз Режис Дебре изложил эту идею в своей книге «Революция в революции», имевшей феноменальный успех. Сейчас она забыта, но в свое время была бестселлером в студенческих кругах на пяти континентах и настольной книгой действующих и будущих участников партизанских движений как в Латинской Америке, так и в Африке и на Ближнем Востоке.

Также следует вспомнить, что с июля 1959 года Фидель перешел к «практическим действиям»: он выступал с инициативами – весьма авантюрными – по всем направлениям. Например, всего через полгода после свержения Батисты он мобилизовал экспедиционный корпус более чем из двухсот кубинцев в надежде вызвать восстание против Рафаэля Леонидаса Трухильо, диктатора расположенной на соседнем острове республики Санто-Доминго. Встреченные доминиканской армией, мятежники были уничтожены. Через месяц почти аналогичная акция: операция против гаитянского диктатора Франсуа Дювалье, известного под прозвищем Папа Док. И снова провал: выживших практически не было.

В 1961 году – в год возведения Берлинской стены – Фидель впервые предпринял действия по другую сторону Атлантического океана. Он организовал доставку на кораблях оружия алжирскому Фронту национального освобождения, воевавшему с французской армией. В это же время, параллельно, в Южной Америке образовалось множество очагов партизанской борьбы – герильи, спонсируемых Гаваной: в 1962 году в Аргентине возникла Ejército guerrillero del Pueblo (Партизанская армия народа), в рядах которой оказался Абелярдо Коломе Ибарра, он же Фурри, действующий министр внутренних дел Кубы; в Колумбии в 1964 году появились Армия национального освобождения (ЭЛН) и Революционные вооруженные силы Колумбии (ФАРК). А Че в 1965-м пустился в «африканскую авантюру», попытавшись – правда, безуспешно – создать гигантский foco в Конго.

Этот исторический экскурс будет неполным, если не упомянуть Конференцию трех континентов, или «Трико», которую Фидель Кастро организовал в январе 1966 го да и на которой официально позиционировал Гавану как центр мирового подрывного движения. Это была невиданная прежде встреча на высшем уровне: в течение двух недель работы конференции на ней объединились «антиимпериалистические» силы из Африки, Азии и Латинской Америки. Восемьдесят две делегации недавно освободившихся от колониальной зависимости стран, африканских и азиатских освободительных движений и латиноамериканских партизанских армий собрались в отеле «Гавана Либре». В числе участников были предста вители Организации осво бождения Палестины (ООП), вьетнамская делегация, будущий чилийский президент Сальвадор Альенде, будущий герой борьбы за независимость Гвинеи-Биссау Амилкар Кабрал и гватемальский офицер Луис Аугусто Турсиос Лима^[18].