Легендарный Василий Буслаев. Первый русский крестоносец - Виктор Поротников

С нескрываемым удивлением взирали новгородцы на глашатая, разъезжавшего верхом на коне по улицам города и зычным голосом провозглашавшего:

– Эй, молодцы удалые, знатные и простые! Кто с Богом не в ладу иль с совестью своей, ступайте на двор к Василию Буслаеву, вступайте в его дружину. Изготовляется Василий, сын Буслаевич, идти с крестовой ратью до Иерусалима, чтобы поклониться Гробу Господню и кровь за веру Христову пролить в сечах с иноверцами. Кто желает отпущение грехов получить, пусть идет в дружину Василия Буслаева один иль с другом. Всем простятся их прошлые прегрешения!

Проехал глашатай по всей Торговой стороне, затем повернул коня на Софийскую сторону. За ним стайкой бежали любопытные мальчишки.

Люди повсюду переговаривались между собой:

– Опять что-то Васька Буслаев задумал!

– О душе вдруг вспомнил. К чему бы это?

– Да нехристей пограбить хочет. Вот и весь сказ!

– Золотишком разжиться вознамерился Васька, а заодно и отпущение грехов получить. Хитер!

Однако народ в эти дни иная забота занимала. Вот-вот должен был сын Юрия Долгорукого в Новгород пожаловать. А это означало открытый вызов великому киевскому князю, который прочил на новгородский стол своего племянника взамен бежавшего брата. В воздухе пахло войной.

Василий нетерпеливо расхаживал по широкому двору, поглядывая на распахнутые настежь ворота, поджидал охотников до крестового похода. Солнце уже катилось к полудню, но пока еще никто не пожаловал на двор Василия.

На ступеньках крыльца сидели побратимы и с ними Анфиска.

Служанка тянула Домаша за рукав рубахи:

– Что у тебя за отчество такое – Осинович? Под осиной родился, что ли? Иль отца твоего Осином звали?

– Родителей своих я не помню, – отвечал Домаш. – Добрые люди нашли меня в корзине, висевшей на осиновом колу на окраине деревни. Вот и дали мне отчество Осинович.

– Уж лучше Осинович, чем какой-нибудь Подзашибович, – усмехнулся Фома. – Знавал я одного такого смолокура в Белоозере.

– А у меня дружок был, так его звали Сикст Крысантьевич, – сказал Костя.

Анфиска засмеялась.

Хотел было и Потаня что-то добавить, но осекся на полуслове, увидев, что во двор вошел детина в косую сажень в плечах. Был он с котомкой, в лаптях и полинялой ветхой рубахе. Шагал неуверенно, будто с повинной шел.

Василий с дружелюбной улыбкой шагнул ему навстречу.

– Здесь ли в святую дружину принимают? – спросил детина.

– Здесь, друже, – ответил Василий.

– А ты кто будешь?

– Василий Буслаев. А тебя как звать?

– Пересмета.

Василий стал знакомить Пересмету со своими друзьями, после чего с довольным видом потер руки:

– Ну вот, нашего полку прибыло!

– А девица тоже в дружине? – Пересмета ткнул пальцем в Анфиску, прислонившуюся к перилам крыльца.

За Василия ответил Потаня:

– Грешницам к нам в дружину путь тоже открыт.

Фома хихикнул.

Анфиска смутилась и убежала в дом.

– Это правильно, – с серьезным лицом промолвил Пересмета. – Грешница в крестовой рати не только от грехов избавиться сможет, но и мужа себе найти.

– Мудро подмечено, – заметил Потаня.

Вскоре во дворе появились еще двое желающих вступить в дружину, оба были хорошо известны Василию.

– Что, Викула, и тебя грехи к земле тянут? – усмехнулся Василий. – Ну а тебе-то, Ян, черти в аду давно кипящий котел приготовили. Доброго вам здоровья!