Среди богов. Неизвестные страницы советской разведки - Юрий Колесников

– Хорошо. Говорите.

– Разведчица Кулешова Людмила исчезла. Она ушла в Могилёв и не вернулась. В результате предпринятых мною мер удалось установить, что квартира, где она обычно останавливалась по заданию моего бывшего помощника Котельникова, оказалась проваленной. Кулешова была арестована гестапо. О дальнейшей её судьбе пока ничего неизвестно.

Следователь тотчас же спросил:

– Вам известно что-либо об этом, старший лейтенант?

– Нет, впервые слышу. Но и этот страшный для меня удар, боюсь, тоже неслучаен. Почему тогда квартира не была провалена? Тут что-то не то. Пахнет горелым.

– Об этом потом! – повысив голос, произнёс нарком. – Сейчас только по ОХВ. Вы, Сёмин, что можете по данному вопросу ещё дополнить?

– Прежде всего, что в изложенных мною наркомату данных не только идёт речь о наличии на немецких складах ОХВ, но и даётся полное представление о местонахождении каждого в отдельности склада, его точный адрес, месторасположение, внешние ориентиры, подходы с воздуха на случай применения против них нашей авиации. Лично я в Могилёве никогда не бывал.

– Что старший лейтенант может сказать на такое напоминание начальника разведки Сёмина о содержании посланной им радиограммы? – несколько игриво произнёс нарком. – Тоже есть возражения?

– Возражений у меня нет. Но есть пояснение.

– В чём выражается?

– В том, что единственное, что соответствует действительности, – это точность в описании характеристики каждого здания и всего связанного с визуальными ориентирами. Полагаю, что немцы будут весело смеяться, если по этим ориентирам наши проведут бомбардировку.

– Не отклоняйтесь от существа вопроса, старший лейтенант! – одёрнул следователь. – Конкретно, что вы хотите сказать?

– Дело в том, что все адреса указаны верно только потому, что там на самом деле имелись до войны склады, на которых были размещены советские отравляющие химические вещества с таким же тоннажем на каждом из них в отдельности, как это указано в радиограмме Сёмина…

– Минутку, старший лейтенант! – прервал сбитый с толку нарком. – Стало быть, вы подтверждаете изложенное вашим начальником разведки в докладе наркомату?

– Нет, не подтверждаю. Всё это имело место до войны. Там были склады с ОХВ, принадлежавшие Красной Армии. Потому так точно и легко было товарищу Сёмину описать их.

– Откуда вам об этом известно, старший лейтенант? – раздражённо оборвал Котельникова нарком.

– Об этом лучше меня знает начальник разведки.

– Вы разве не слышали, как ваш начальник разведки здесь заявил, что данные, касающиеся расположения немецких складов с ОХВ, были им получены от майора вермахта Адама?

– Слышал. Но это стопроцентная ложь!

– Голословное заявление! – резко произнёс нарком. – Отвечайте конкретно на задаваемые вопросы. Ваш начальник разведки Сёмин заявил также, что за четыре дня до своей отправки сюда у него состоялась очередная встреча с немецким майором Адамом. Вы это слышали, старший лейтенант?

– Слышал. Чтобы моё заявление не показалось голословным, заявляю, что Сёмин никогда не только не встречался с немецким майором, которого он называет Адамом, но и в глаза его не видел! И о рудной породе «уран» он также узнал отнюдь не от некоего майора Адама. Вот почему я говорю, что это стопроцентная ложь!

– Послушайте, старший лейтенант! – разгневанно произнёс нарком с явным грузинским акцентом. – Вы не понимаете, когда вам говорят, что отвечать надо только доказательно, а не оперировать декларациями. Здесь не Лига Наций! Из-за вашей сумасбродной затеи приостановлены грандиозные военные и иного характера операции! Вы это понимаете?

– Понимаю. Разрешите продолжить? Во-первых, фамилия немецкого майора, которого имеет в виду генерал Сёмин, не Адам, а его звать Адами Вальтер, – подчёркнуто произнёс Котельников, чтобы нарком уловил разницу. – Во-вторых, он уже месяца полтора или два подполковник! В-третьих, с ним товарищ Сёмин никак не мог встречаться четыре или пять дней тому назад…

Нарком и на этот раз не дал старшему лейтенанту договорить, громко прочеканив:

– По-слу-шай-те… молодой человек. Перестаньте валять дурака и не увиливайте от прямого ответа!

– Я не увиливаю.

– Нет, – нарком сделал удивлённое лицо, – с ним бесполезно разговаривать!

– В самом деле, Котельников, – начальник управления Судоплатов попытался успокоить и облагоразумить изрядно занервничавшего старшего лейтенанта. – Отвечайте прямо на вопросы, которые вам задаются.

– Понял. Виноват. Просто волнуюсь. Я отвечу.

– Предупреждаю: если вы немедленно не подтвердите конкретными фактами своё опровержение, – убавив голос, но вместе с тем чётко и подчёркнуто угрожающим тоном произнёс нарком, – я действительно отправлю вас туда, откуда вы уже не вернётесь. Вы поняли?

– Да, я понял.

– Превосходно! Мы слушаем.

Котельников втянул воздух, смахнул с лица струившийся пот, машинально поправил гимнастёрку, но не успел произнести ни слова, как его опередил нарком.

– Хорошо, – вдруг мирно заговорил он. – Мы готовы допустить, что Сёмин передал для Ставки Верховного главнокомандования ложную информацию. Но прежде чем согласиться с таким предположением, скажите нам, старший лейтенант, сколько времени вы находитесь в Москве?

– Вчера, по-моему, исполнилось пять недель.

– Прекрасно! – самодовольно воскликнул нарком. – В таком случае, на каком основании, находясь в Москве более пяти недель, вы осмеливаетесь утверждать, что Сёмин не встречался с немецким майором или подполковником четыре дня назад в тылу врага?.. За тысячу километров от Москвы! Не чудовищно ли это заявление?

– Всё это так, – быстро согласился Котельников. – Но заявление Сёмина о встрече с немцем четыре дня назад является ложью от начала до конца, потому…

– Редчайший случай! – вскинув руку, раздражённо произнёс нарком, как бы обращаясь к Судоплатову, Серебрянскому и представителям Генштаба. – Ничего подобного за всю историю эти стены не слышали!

Воцарилась тишина. Котельников не знал, как быть, но всё же сказал:

– Виноват, но я никак не могу договорить… Дело в том, что этот самый немецкий подполковник Адами Вальтер из Управления вооружений вермахта находится в Москве.

Установилось шоковое молчание, точно все онемели. Даже для Судоплатова и Серебрянского, которые знали всю подоплёку дела от начала до конца, это было полной неожиданностью.

Первым очнулся нарком:

– Послушайте, бывший старший лейтенант госбезопасности! Может быть, Гитлер тоже в Москве? – Нарком встал, оглядел присутствующих и внешне спокойно сказал: – Он больной. Надо отправить его на экспертизу. Немецкий полковник в Москве чай пьет… Может быть, в Кремле? Чушь какая-то.