Соловушка НКВД - Юрий Мишаткин

Сын командующего вертел в руке кожаный портсигар, но не решался закурить.

Гул моторов убаюкивал, Магура сомкнул веки и перед тем, как уснуть, вспомнил приказ фюрера регулярно снабжать по воздуху попавшую в наитруднейшее положение на Волге армию, но вместо продовольствия, медикаментов, теплого обмундирования, топлива пробившийся в Сталинград самолет доставил сотни молитвенников, ящик с хорватскими медалями и девиц для поднятия у окруженцев настроения, возвращения им боевого духа. Эрлих позавидовал крепким нервам соседа — сам Сигизмунд Ростиславович не мог даже задремать.

Магура проспал заправку в Праге, новый взлет, продолжение полета и был разбужен Эрихом.

— Подлетаем.

За иллюминатором Магура увидел извилистую с мостами реку, проспекты, площади, соборы.

— Милости прошу в Берлин, — считая, что чекист мало или ничего не знает о столице Третьего рейха, Эрлих проинформировал: — Город возник довольно давно, точнее, в ХIII веке на Шпрее, ныне соединенной каналами с Эльбой и Одером. При первой представившейся возможности настоятельно советую посетить местные музеи, их экспонаты много поведают о прошлом Германии и ее главном городе. Не пропустите картинную галерею, где сможете лицезреть полотна Рембрандта. Рубенса, Тициана, в египетском зале очарует каменное изваяние царицы Нефертити. Обязательно совершите пешую прогулку, насладитесь Бранденбургскими воротами, ратушей и, конечно, рейхстагом.

Магура не признался, что незадолго до Отечественной провел в Берлине день, мельком видел город из окон такси.

Эрлих продолжал демонстрировать свою осведомленность:

— Величественный рейхстаг стал известен всему цивилизованному миру после поджога здания врагами рейха.

— Нацистами, — поправил чекист. — Целью их провокации были устранение политических противников — коммунистов, укрепление своего шаткого положения, установление в стране тоталитарного режима, проведение массовых репрессий.

Эрлих обиженно отвернулся.

На аэродроме сына Паулюса встретили супруга с дочерью, одного из полковников — адъютант, раненых — санитары. Эрлиха с Магурой приветствовал невзрачный, с незапоминающейся внешностью фельдфебель, что обидело Сигизмунда Ростиславовича, считающего, что он достоин сопровождающего более высокого ранга.

На БМВ прилетевших доставили в штаб-квартиру абвера. Эрлиха проводили в главное здание, Магуру ждало соседнее, где в полуподвале дымил сигаретой штатский с укутанной шарфом шеей. При появлении Магуры он притушил сигарету в пепельнице и пронзил вошедшего острым взглядом.

— Фамилия, имя?

— Сырещиков Николай, — представился Магура.

— Возраст?

— Сорок пять лет.

— Звание?

— До большевистского переворота на Мировой и затем Гражданской войнах был штабс-капитаном.

Немец чуть придвинулся к стоящему перед ним и выстрелил новыми вопросами:

— Сколько шпал или ромбов имели в петлицах? Какой стаж верной службы в государственной безопасности при Наркомате внутренних дел СССР?

— Носил погоны, которые в Красной отменены.

— Скрещивали на полях сражений оружие с немецкими и австрийскими войсками?

— Не только с ними, больше с большевиками, вероломно захватившими на родине власть, поработившими, узурпировавшими народ.

— Как при массовых репрессиях в стране удалось остаться на свободе?

— Обзавелся новыми документами, целых два десятилетия скрывался в российской глубинке, где никто не знал о моем прошлом.

— Имеете семью?

— Не желал при моем шатком положении подвергать опасности жену, детей и остался холостым.

— Почему следом за сотнями тысяч соотечественников не покинули страну, не стали эмигрантом?

— Помешали уехать на чужбину ранение с контузией.

— Чем подтвердите все сказанное?

— К моему глубокому сожалению, ничем, придется вам просто поверить. Если, как ошибочно считаете, был заброшен НКВД для внедрения в германские вооруженные силы или абвер, чекисты непременно снабдили не вызывающими сомнений в достоверности документами, в их числе метрикой о моем рождении, удостоверением о награждении офицерским Георгиевским крестом, коем удостоили и не участвовавшего ни в одном сражении, принявшего с семьей мученическую смерть император Николай Второй.

— В ваших жилах течет кровь иудеев?

— Отнюдь, как у православного, чистая славянская.

Начавшаяся вполне мирно беседа стала походить на допрос, и, опережая новый вопрос Магура высказал просьбу:

— Позвольте присесть.

Немец усмехнулся:

— Согласно российской поговорке — в ногах нет правды. Не желаете ли и смочить горло?

Николай Степанович отказался от предложения и попросил перейти с немецкого на русский:

— Как могли удостовериться, слабо владею языком великих Гейне, Шиллера.

— Не прибедняйтесь, говорите как коренной тиролец — С каким присланы заданием? Какой получили в НКВД приказ? Пролезть лисой в германские спецслужбы, собирать и передавать о них своему начальству информацию? Говорите правду, одну лишь правду и ничего кроме нее. Не уводите беседу в сторону! Не усугубляйте свое и без того незавидное положение. О вас известно много, но далеко не все. Признавайтесь о своей истинной роли. Не заставляйте применять меры дознания, которые быстро развяжут язык, заставят стать правдивым.

— Будете пытать? Жечь каленым железом, ломать суставы, хлестать ремнем, вкалывать иголки под ногти?

— У вас устаревшие сведения о методах получения нужных сведений, признания в виновности. Мы не в средневековье, за минувшие столетия дознания в корне изменились.

— Стали более изощренными?

— Мои руки были и останутся чистыми. Вас передадут мастерам добиваться признаний у самых упрямых. Между прочим, в эти минуты гepp Эрлих пишет отчет, указывает о попытке НКВД внедрить вас в наши секретные службы. Майор отлично справил с ролью спасающего после ареста свою шкуру и доставил нам многоопытного, обладающего ценнейшей информацией чекиста.

— Пусть Сигизмунд Ростиславович повторит это при мне, — потребовал Магура, и допрашивающий обрадовал:

— Такая возможность представится. Сырещиков, без сомнений, псевдоним.

«Ведет себя так, словно загнал меня в тупик», — размышлял Магура, и вспомнил наставления начальника Сталинградского УНКВД: «В стане врагов станете обладать правом самостоятельно, без чьей-либо подсказки принимать любые решения, не будет лишь права на провал».

Абверовец продолжал втолковывать:

— Кроме сообщения о полученном задании, способах связи со своим начальством, поведаете о расположении, численности войск на различных фронтах, стратегических планах советского командования, пытающего блокировать на Волге 6-ю армию вермахта.