Сарматы. Первая тяжелая конница степей - Александр Нефедкин

Еще одним сарматским обычаем, упоминающимся в источниках, была деформация головы. Софист II в. Зеновий сообщает (Centuria, V, 25): «Сираки дают диадему самому высокому, а как говорят некоторые, – имеющему самую длинную голову». Действительно, вероятно, сарматские правители носили особый головной убор (Seneca. Epist., XI, 1, 10), возможно, в виде повязки-диадемы. Впрочем, богато украшенные диадемы фиксируются лишь в женских погребениях сарматов как показатель высокого социального статуса^[208]. Кроме того, в бою предводитель еще выделялся своей паноплией (Zonara, XII, 33). Речь же в пассаже Зеновия идет о первобытной выборности правителя по физическим данным (ср.: Hdt., III, 20; Aristot. Pol., IV, 3, 7 (1290b)).

Описываемую голову сиракского царя исследователи совершенно справедливо рассматривают как искусственно деформированную^[209]. Данный обычай с середины I тыс. до н. э. иногда встречается в Средней Азии и оттуда распространяется позднее, со II в. н. э., на территорию Украины, Северного Кавказа, Южной России и Казахстана. Такая деформация была характерна для археологической культуры поздних сарматов, когда до 70 % нижнеповолжского населения практиковало этот обычай. Черепа в вышеупомянутых регионах имели кольцевую деформацию, которая вытягивает голову. Подобную деформацию можно получить, намотав на голову ребенка особую повязку (Ps. – Hippocrat. De aër., 14)^[210]. В гуннское время деформация была распространена от Центральной Европы до Западной Сибири, причем она встречается и в богатых, и в бедных погребениях^[211]. Данный обычай, очевидно, диктовался эстетическими вкусами населения, и, соответственно, кто имел более длинную голову, тот считался красивее. А поскольку в архаических обществах правитель, олицетворяющий свой народ перед высшими силами, должен быть сильным и красивым, то такого человека и избирали вождем. Возможно также, деформация черепа свидетельствовала о благородном/свободном происхождении человека^[212]. По поводу воздействия подобной деформации на физиологию человека окончательного единого мнения нет. Некоторые исследователи предполагали, что деформация приводила к галлюцинациям, что могло повлиять на психику в целом, однако, согласно исследованиям Военно-медицинской академии (Санкт-Петербург), оказалось, что кольцевая деформация не приводила к серьезным нарушениям, разве что к легкой форме эпилепсии^[213].

Сидящий мужчина, изображенный на золотой гривне из кургана 10 Кобяковского могильника (около Ростова-на-Дону, вторая половина I – первая половина II в.). Одежда персонажа типично сарматская: куртка с вырезом на груди, узкие штаны и невысокие сапоги, перевязанные, для того, чтобы не спадали, у щиколоток. По мнению Т. А. Прохоровой (1994: 179), изображение представляет аланского правителя с атрибутами власти: мечом – символом царской власти и чашей – жреческой. Воспроизведено по: Lebedynsky 2001: 35.

В начале новой эры отправленный в ссылку Овидий упоминает некоторые черты облика сарматов-языгов: у них, как и у гетов, нестриженые волосы и борода (Ovid. Trist., V, 7, 18; ср.: Senec. Hercul. Fur., 537–538). Аланы же носили не такие длинные волосы, как скифы (Luc. Tox., 55). Так, сидящий мужчина на золотой гривне из Кобяковского могильника около Ростова-на-Дону (вторая половина I – первая половина II в.) имеет подстриженные волосы. Именно эта находка сопоставляется с аланами^[214]. У сарматов волосы, согласно Овидию, белокурые, а у аланов, по сообщению Аммиана Марцеллина, «умеренно белокурые»^[215], врач Клавдий Гален отмечает, что волосы были «умеренно растущие, тонкие, прямые и рыжие» (Galen. Περὶ κρασέων, II, 5).

Знатный сарматский мужчина. Реконструкция А. В. Симоненко по материалу погребения 1 у с. Пороги, Винницкая область (вторая половина I в.). Воин одет в красную кожаную куртку, заколотую двумя фибулами на груди и подпоясанную парадным поясом того же цвета с золотой гарнитурой; на ногах мягкие сапоги из красной кожи с серебряными застежками. Из украшений имеются золотой браслет на левой руке и гривна из того же металла. Короткий (длиной 31, 5 см) меч висит на портупейном поясе в ножнах с золотой отделкой. Слева у воина висел красный цилиндрический колчан из кожи, в котором находилось 30 стрел, имеющих трехлопастные и четырехгранные наконечники. В руке воин держит лук гуннского типа длиной около 1,2 м с костяными накладками. На пульсе правой руки воина находится золотая пластина, которая считается предохранителем от травмирования тетивой лука. Если данное предположение верно, то воин – левша. Из оружия в погребении также находились наконечник дротика и однолезвийный нож. Воспроизведено по: Симоненко, Лобай 1991: 54, рис. 28

Весьма смутно мы можем представить по письменным источникам одежду сарматов и аланов. Поскольку все мужчины считались воинами, то они всегда имели при себе оружие (Ovid. Trist., V, 7, 15–19), и, следовательно, в любую минуту человек мог стать бойцом. Исходя из античных нарративных источников, нельзя найти отличия военной одежды от гражданской, впрочем, вероятно, они особо не отличались, во всяком случае по покрою. Овидий упоминает некоторые элементы мужской одежды: штаны и зимнее облачение из шкур, но эти одеяния, судя по контексту, принадлежат гетам (Trist., III, 10, 19; IV, 6, 47; V, 10, 32–34; ср.: V, 7, 49)^[216]. Если кораллы были все-таки сарматами (что, впрочем, менее вероятно), а не фракийцами (Strab., VII, 5, 12; App. Mithr., 69), то сарматы носили одежду из шкур (Ovid. Epist., IV, 8, 83)^[217]. Ведь еще для скифов была характерна меховая одежда (Senec. Ep., XIV, 2, 90; Poll., VII, 70: меховой тулуп с рукавами). Аммиан Марцеллин (XIX, 11, 10) упоминает у сарматского воина calceus – «башмак», возможно, имелся в виду невысокой мягкий сапожок, характерный для номадов.