Крупнейшие и самые устойчивые мировые состояния - Валерия Башкирова

* * *

Истмен отнюдь не был трудоголиком. Он говорил: «Когда я вижу, как человек работает, – я понимаю, что он имеет. Когда я вижу, как он проводит свободное время, – я понимаю, кто он есть на самом деле».

Став состоятельным человеком, Истмен жадно бросился добирать то, что недополучил в детстве и юности. Нет, ему чужды были разгулы страстей. Он увлекся музыкой и посетил, пожалуй, все знаменитые музыкальные подмостки Старого и Нового Света. На собственные средства он основал в Рочестере Музыкальную школу Истмена и Театр Истмена, в котором обосновался Рочестерский филармонический оркестр.

Он по нескольку месяцев кряду проводил в Европе, в каждом городе методично объезжая на велосипеде музеи и изучая выставки. Его коллекция живописи стала основанием довольно крупного Музея Истмена.

В своем огромном поместье в Северной Каролине Oak Lodge, которое он скромно именовал охотничьим приютом, Истмен собрал отличную библиотеку. Легко догадаться, что в Рочестере также появилась публичная библиотека, носящая, правда, имя не Истмена, а его матери Марии Килборн.

Мать была едва ли не единственной женщиной, которую он по-настоящему любил. Когда она умерла в 1907 году в возрасте 87 лет после двухлетней тяжелой болезни, он рыдал целые сутки.

У него никогда не было жены и детей. Одной из немногих близких ему женщин была Джозефина Дикмен, вдова служащего фирмы «Кодак». Они познакомились еще в начале 1880-х годов, и их дружба длилась вплоть до ее смерти в 1916 году. Истмен даже уговорил ее купить поместье по соседству со своим Oak Lodge. В глазах окружающих они были созданы друг для друга, и многие недоумевали, почему они никак не поженятся. «Это слишком ограничит мою личную свободу», – отвечал Истмен. Достоверно не известно, были ли они любовниками.

* * *

Пожалуй, истинной страстью Истмена можно назвать благотворительность. Конечно, все без исключения крупные предприниматели занимаются благотворительностью, как правило в рекламных целях. Но в случае с Истменом это было нечто иное. Он испытывал почти физическую тягу к пожертвованиям.

Однажды в 1924 году, находясь в состоянии депрессии, он вызвал – нет, не врача, а бухгалтера, и в его присутствии выписал несколько чеков в адрес Массачусетского технологического института, Рочестерского университета и негритянских институтов Хэмптон и Таскидж. На общую сумму $30 млн.

Отложив перо, он сказал: «Теперь я чувствую себя значительно лучше».

А первое свое пожертвование он сделал еще в бытность банковским служащим, когда его оклад повысили с $50 до 60. Разницу в размере $10 он послал Рочестерскому университету.

Не случаен выбор адресатов его щедрости. Видимо, многое в жизни Истмена определялось его детскими впечатлениями. Его отец мечтал открыть собственный колледж – сын фактически содержал несколько учебных заведений. Старина Джордж Вашингтон был ярым аболиционистом (во дворе родительского дома всегда наготове стояла запряженная коляска, на которой переправляли беглых рабов дальше на север) – и он жертвовал деньги негритянским колледжам. Когда его выбирали почетным профессором Оксфорда, он наверняка вспомнил уотервильских учителей, которые назвали его «не особенно одаренным».

При этом Истмен совершенно не стремился афишировать себя. Однажды он сделал пожертвование в размере $1 млн, назвавшись при этом «мистер Смит». После этого на светском рауте он случайно услышал, как жена одного банкира заявила, что под фамилией Смит на самом деле скрывается ее благородный муж. Истмен был разгневан и только поэтому через газету раскрыл инкогнито.

Биографы подсчитали, что если бы Истмен не тратил свои средства на благотворительность, то к моменту смерти его личный капитал составил бы как минимум $250 млн. Реально же после себя он оставил $25 561 641 и 60 центов. Из них $19 млн он завещал университету Рочестера и $1 млн стоматологической клинике. Остальное получили его племянники и служащие.

* * *

В 1912 году Истмен прочитал в газетах о собственной смерти. В списке погибших пассажиров «Титаника» оказался некий мистер Истмен, и журналисты решили, что это известный своей любовью к путешествиям основатель «Кодака».

Видимо, тогда Истмен впервые задумался о смерти и решил, что уйдет добровольно, когда его одолеют болезни и он потеряет возможность вести активный образ жизни. Он часто обсуждал с друзьями тему самоубийства и горячо спорил с теми из них, кто осуждал суицид с религиозной точки зрения. Сам он не был набожен.

14 марта 1932 года он решил, что момент настал. Он уже давно страдал остеохондрозом, и его не столько мучили постоянные боли (которые он мог бы вытерпеть), сколько грозящая неподвижность. Незадолго до этого он осторожно и как бы в шутку выяснил у своего приятеля-врача, в какое место надо направить пистолет, чтобы убить себя наверняка и безболезненно. Перед тем как выстрелить, он накрыл грудь мокрым полотенцем, чтобы не было сильного кровотечения и неприятного запаха пороха.

В предсмертной записке он был лаконичен: «Все сделано, чего ждать?»

Фотографии Истмена редко появлялись в газетах, прохожие на улицах Рочестера не узнавали в лицо миллионера, имя которого было всем отлично известно. Вообще в архиве Истмена совсем немного его фотопортретов.

Основатель «Кодака» не любил фотографироваться.