Военное дело Московского государства. От Василия Темного до Михаила Романова. Вторая половина XV – начало XVII в. - Виталий Пенской

Теперь о стрелецком жалованье. В аналогичном случае, когда в 1591 г. 500 конных стрельцов были вызваны из Астрахани на северо-запад, для участия в походе на шведов, по царскому указу велено было выдать стрельцам «сверх годового нашего жалованья по полтине человеку, а годовое денежное и хлебное жалованье велели дати сполна» (любопытно, но и в конце 1555 г., во время «Немецкого» похода, стрельцам и казакам, откомандированным в «действующую» армию, также выдавали «подъемных» по полтине на человека, «пересмотря на лицо»)^[148]. Если взять встречающиеся в актовых материалах суммы в 2–3 рубля^[149], что выдавались стрельцам и казакам, выступающим в поход, и добавить к этой сумме полтину, то выходит, что расходы казны на денежное жалованье стрельцам и казакам в Ливонском походе составили бы в среднем около 25 тыс. или более рублей.

Теперь о жалованье детям боярским. Накануне похода, весной 1577 г., был устроен смотр детям боярским с их разбором по статьям и выплатой государева денежного жалованья в качестве своего рода «подъемных» для того, чтобы служилые люди могли снарядиться на государеву ратную службу как положено, «конно, людно, оружно и збройно». По аналогии с разбором детей боярских Ряжска, что был осуществлен в 1579 г. и сопровождался постатейной денежной выплатой^[150], будем исходить из того, что в среднем сын боярский получал «подъемных» по 5–6 рублей. И в таком случае выплаты для 7 тыс. детей боярских обошлись бы царской казне примерно 35–40 тыс. рублей, не меньше, а то и более.

Денежные выплаты полагались и служилым татарам – выше мы уже отмечали, сколько им полагалось «кормовых денег» от казны с тем, чтобы «крестьянству того для дорогою силы и грабежу кормового не было», но покупали они себе и лошадям своим корм по цене, по которой им провиант и фураж будут продавать. Из расчета на полденьги на человека на всю кампанию длительностью в полгода можно заключить, что на содержание служилых татар и прочих инородцев будет израсходовано около 2 тыс. рублей.

Подведем предварительный итог. Только на выплату денежного жалованья при подготовке и проведении Ливонской кампании 1577 г. как служилым людям всех чинов, так и посошным, пешим и конным, будет израсходовано из разных источников как минимум около 300 тыс. рублей. Остается решить вопрос о том, сколько денег уйдет на закупку провианта, фуража и всякой амуниции, включая сюда зелье, свинец, ядра и прочий необходимый для войны снаряд.

Из царских грамот следует, что и посоха, и дети боярские должны были являться на службу со всем своим запасом, рассчитывая как минимум на три месяца. Что же до остальных, то, по опыту организации снабжения государевых ратей в «Немецком» походе 1555–1556 гг. против шведов, ратные должны были получать провиант и фураж на почтовых станциях-ямах, где местные власти заблаговременно должны были собрать необходимые запасы. Любопытно, но из наказа, присланного воеводе князю М. И. Воротынскому перед началом Молодинской кампании 1572 г., следует, что этот провиант и фураж надлежало «собрать с сох, а платить велеть по цене; да сотцкого и целовальников учинить у збору у корму, чтобы даром не имать с сох корму»^[151].

Полагая, что «корм» должны были получать все ратные люди – что стрельцы, что казаки, что татары с инородцами, что дети боярские со своими людьми (поход был дальний, и в полки собирали служилых не только с северо-западных городов), то будем исходить из того, что ежедневный расход провианта должен составить около 26,5 тыс. условных «рационов». Путь от Москвы до Новгорода, а оттуда до Пскова занимал в те времена в среднем около трех недель, то есть нужно было запасти провианта примерно на 550–560 тыс. «рационов». Минимальная норма выдачи нам известна – по опыту того же «Немецкого» похода «на восмъдесят человек яловица, по полъосмине круп, по полубезмена соли, или на десять человек по борану, круп и соли на денгу»^[152]. В среднем выходит, что на человека в день полагалось выдавать примерно фунт мяса, полфунта крупы, 20 граммов соли и 2 литра пива. В сумме выходит, что на провиант казна должна будет потратить около 3 тыс. рублей и на фураж (из расчета примерно 50 тыс. голов под седлом и под вьюком) «на десять лошадей по четвертки овса да по острамку сена, на день» еще около 12,5 тыс. рублей. И, принимая во внимание, что войско должно еще вернуться обратно, эта сумма должна была составить в итоге около 25 тыс. рублей на «корм» и для людей, и для лошадей. Хлебное жалованье стрельцам и казакам даст еще около 3 тыс. рублей, и на фураж для их лошадей (ездящая пехота – по лошади на каждого стрельца и казака) понадобится еще примерно 3,5 тыс. рублей. Итого расходы на «кормовое» жалованье составят примерно (по минимальным оценкам) 30–35 тыс. рублей.

Осталось посчитать стоимость «зелья», свинца, фитиля для стрельцов и казаков. Точных данных на этот счет нет, но, согласно разнарядке, на сбор пищальников с Новгорода в преддверии первого Казанского похода Ивана IV новгородцы должны были выставить людей в полном снаряжении, включая по 12 гривенок (фунтов) свинца и столько же «зелья» на человека^[153]. Вряд ли «норматив» выдачи боезапаса стрельцам и казакам сильно разнился, потому будем исходить из этой цифры и тогда получим (при расценках на свинец и порох в конце 70-х – начале 80-х гг. XVI в.), что на закупку боезапаса для пехоты казна должна была потратить примерно 2 тыс. рублей на свинец и еще около 2 тыс. рублей на «зелье»^[154]. Добавим еще фитили (по 10 на каждую пищаль^[155]) – еще 8 тыс. рублей, и получим в итоге, что расходы на всякий «вогненный» припас для стрельцов и казаков обойдется казне примерно в 12 тыс. рублей.