Балтийцы (сборник) - Леонид Павлов

Все начинают томиться. Смерть подступила. Но почему она молчит и в мрачном молчании идет рядом, неотступная и жуткая, как немая тень Агасфера? Хоть бы конец скорее.

Комендоры замерли у орудий, стынет плечо, опертое на резиновый приклад. Офицеры не отнимают от глаз ночных биноклей. Но видно плохо.

Вдруг яркая вспышка опять до боли ослепила всех. С тяжким гулом над лодками пронеслись неприятельские снаряды.

– Прицел 30 кабельтов! Открыть огонь! – командуют на лодках.

Лодки дают ответный залп. Сквозь ночную тьму просвечивают падения снарядов, легкими фосфоресценциями встающие из моря. Силуэт неприятеля проектируется на них. Перелет.

«Пять кабельтов меньше» – показывает светящийся циферблат. Подносчики, скользя потными от волнения руками по латунным гильзам, вталкивают в орудия унитарные патроны.

Целить трудно. Неприятель слепит прожекторами. «Сивуч» весь залит белым светом, весь обнажен и открыт врагу. Вокруг него в лучах прожектора взлетают белые каскады, пересеченные радугой, повисшей в водяной пыли.

Снаряды пронизывают его незащищенный корпус. Он не выдерживает поединка и начинает склоняться вправо. Ворочает все круче. Уже многие орудия подбиты. Стреляют только две пушки. Наконец, пораженный сознанием тщетности своих усилий, «Сивуч» ложится на обратный курс и проходит по борту «Корейца». «Кореец» продолжает идти вперед, приняв на себя неприятельский огонь.

Снаряды рвутся теперь вокруг «Корейца», засыпая его осколками и заливая каскадами воды. «Кореец» отвечает изо всех пушек. Несмотря на это, неприятель подходит ближе. Циферблаты у орудий немедленно передают изменения прицела. Но шальной осколок перебивает провода, и циферблаты бездействуют. Стрельба выходит из-под управления и становится бессистемной. «Кореец» имеет несколько попаданий навылет. Рвутся паровые трубы, падают ранеными подносчики кормовой пушки. Их стон доносится на мостик. Гибель кажется неотвратимой.

И перед лицом смерти встают незаметные, простые люди и идут делать свое дело, точно нет этого града снарядов, этих сотрясающих корабль взрывов. Унтер-офицер Шацкий чинит проводку управления огнем. Она, конечно, будет снова перебита, но пока действует опять, и командир получает возможность корректировать стрельбу.

Машинный кондуктор Ермил Репин перекрывает пар, садящий через разорванную трубу, и ставит запасную. Телеграфный унтер-офицер Ильин поправляет оборванную антенну.

Стонут раненые подносчики. Машинный содержатель (писарь) Сурков, робкий и пугливый, предмет шуток и насмешек всей команды, смотрит из-под прикрытия на мешкотню у пушки, потерявшей обоих подносчиков сразу, и в трепете ждет близкого конца. Но вдруг, перекрестившись, идет к пушке и работает за обоих раненых так споро и умело, что пушка начинает стрелять, как стреляла раньше.

Неравный бой. Еще два-три удачных залпа, и крейсер пустит «Корейца» ко дну. Но наводчику носовой пушки улыбнулось счастье. Будучи ослеплен прожектором и почти не видя цели, он навел пушку на прожектор и удачным выстрелом сбил его в воду. Все мгновенно погрузилось во тьму.

Крейсер прекратил стрельбу, пытаясь ввести в действие кормовой прожектор. Ворочая впотьмах, он потерял «Корейца» и снова вспыхнувшим ярким лучом, как щупальцем, стал нервно шарить по морю, отыскивая ускользнувшую жертву.

«Кореец» шел прежним курсом. Неприятель продолжал поиски. Длинный белый луч торопливо бегал по воде и все не находил «Корейца». Мелькнула слабая надежда, что неприятель окончательно потерял след и, решив, что лодки больше уже не существует, отойдет.

Увы, в белом прожекторном луче вдруг вынырнул из темноты силуэт медленно уходившего «Сивуча». Почти с ним рядом оказались неприятельские миноносцы. «Сивуч» сильно пострадал при первой схватке и имел опасный крен.

С неприятельского крейсера вылетел в небо ярко засиявший голубоватым светом шар – осветительный снаряд – и стал медленно падать в море, освещая цель. За ним непрерывно стали вылетать другие, разливая вокруг «Сивуча» мертвенный, но яркий свет.

Все неприятельские суда сразу открыли по «Сивучу» беглый огонь. Стреляли жадно, бессистемно, в упор, навалившись всем животом. Вокруг «Сивуча» бил целый лес каскадов. Они светлыми саванами быстро вздымались из воды и неспешно исходили тонкой алмазной пылью. За ними в страшной пляске измотались другие, падая и вырастая вновь.

«Сивуч» не двигался. Лопнули паровые трубы. Повреждены машины. Рухнул мостик, увлекая за собой раненого командира. Корабль остался без головы…

Нет. Капитан второго ранга Черкасов встает из-под обломков и среди растущего хаоса подымается на ростры, продолжая управлять огнем оттуда. Но умолкают орудия, перебита прислуга, однако бой продолжается, потому что на «Сивуче» уцелела одна 75-миллиметровая пушка. И эта пушка все еще стреляет.

На рострах вспыхивает пожар. Огненные языки тянутся к небу. Пожар разгорается, и в огненном нимбе последний раз виден командир…

С крейсера залп, и капитан Черкасов исчезает, разорванный на части и сметенный в воду…

Пожар растет. Борт накаляется и багряно-темной полосой рдеет над водой. И через докрасна раскаленный борт все стреляет та же чудом сохранившаяся пушка. «Сивуч», весь в пламени, клонится мачтами к воде, но продолжает бой.

Два новых массивных силуэта вырастают с неприятельской стороны… Гремит залп орудий крупного калибра… Глухим взрывом, точно стоном, отдается с «Сивуча»… Он разрывается пополам и исчезает под водой. Мгновенно все погружается во тьму…

Нахлынула жуткая тишина. Немцы спустили шлюпки и подняли с воды оставшуюся в живых команду: трех офицеров и тридцать матросов, приняв их с воинскими почестями на свои корабли.

Тем временем «Кореец» отходил на север, стараясь выйти к острову Кюно на мелкие глубины, дабы после возобновления боя и неминуемой вслед за ним гибели корабля дать возможность экипажу достичь берега вплавь и не сдаваться немцам.

Командир приказал сжечь в кочегарке все секретные коды, карты и документы. Лодка тихо коснулась мели и остановилась. В этот момент потухло зарево боя с «Сивучем» и голубые светящиеся шары рассыпались по всему небу, отыскивая ускользнувшего «Корейца». Прожектора пересекали море по всем румбам и не находили ничего. Неприятель стал постепенно удаляться.

«Кореец», дав полный ход назад, снялся с мели и малыми глубинами пошел вдоль берега на норд. Он двигался самым малым ходом, так как карт уже не было и плавание совершалось по лоту.

Наскоро исправлялись повреждения. Палуба очищалась от обломков и стреляных гильз. На рассвете открылся восточный берег. Подойдя к нему на полмили, «Кореец» отдал якорь и осмотрелся.

Обстановка была по-прежнему тревожной. В море всюду неприятельские дымки. Офицер, посланный на берег, сообщил, что немцы у Пернова и берег, по-видимому, будет сегодня занят. Пограничная стража донесла о том же. Командир созвал совещание офицеров. Оно признало положение лодки безвыходным: ей грозил плен. Решено было ее взорвать и с боем пробиваться по берегу в Ревель.