Солдат Красной империи. Гуру из Смерша - Анатолий Терещенко

в) формировать в пределах армии от 5 до 10 (смотря по обстановке) штрафных рот (от 150 до 200 человек в каждой), куда направлять рядовых бойцов и младших командиров, провинившихся в нарушении дисциплины по трусости или неустойчивости, и поставить их на трудные участки армии, чтобы дать им возможность искупить кровью свои преступления перед Родиной.

3. Командирам и комиссарам корпусов и дивизий:

а) безусловно снимать с постов командиров и комиссаров полков и батальонов, допустивших самовольный отход частей без приказа командира корпуса или дивизии, отбирать у них ордена и медали и направлять в военные советы фронта для предания военному суду.

б) оказывать всяческую помощь и поддержку заградительным отрядам армии в деле укрепления порядка и дисциплины в частях.

Приказ прочесть во всех ротах, эскадронах, батареях, эскадрильях, командах, штабах.

Народный комиссар обороны И. Сталин

* * *

Леонид Георгиевич признается – это был тяжелый, но объективно необходимый приказ. В этом великом приказе чувствовалась рука Сталина. В целом приказ № 227 личным составом одобрялся.

А тем временем Особый отдел 51-й армии отходил вместе с войсками к Сталинграду, шел по жарким южнороссийским степям, по тому крестному пути, где лопнуло наконец-то терпение России.

Леонид Георгиевич, как и все фронтовые оперативные работники, работал круглосуточно: ночь занимался оперативной работой. Днем приходилось принимать участие в боевых действиях и даже в военных операциях.

Из воспоминаний Иванова:

«Глубокой ночью 29 сентября, соблюдая меры ночной маскировки, наша дивизия (из состава 51-й армии генерала Н.И. Труфанова. – Авт.) двинулась на противника. Большинство румынских вояк безмятежно спали в окопах. Развивая успех, воины дивизии и приданные им танки устремились на Садовое, находившееся в 25 километрах за линией фронта, что вызвало панику среди оборонявшихся румынских войск. Часть солдат и офицеров противника, бросив оружие, устремилась в беспорядочное бегство…

В этот период особые отделы большое внимание обращали на недопустимость утечки секретов к противнику по любым каналам, нарушений в управлении войсками по различным линиям связи, болтовни, утраты документов.

Во время подготовки стратегического наступления, когда из-за Волги стало поступать большое количество войск и боевой техники, остро встал вопрос об их тщательной и надежной маскировке. Ведь территория, где они сосредотачивались перед наступлением, была относительно небольшой, и надо было умело укрыть людей и технику, чтобы противник не догадался о значительной концентрации войск. В связи с этим особые отделы систематически предоставляли командованию информацию об имевшихся нарушениях и вносили конкретные предложения…

Было несколько случаев задержания неприятельских агентов, пытавшихся в ночное время корректировать огонь и налеты авиации с помощью световых сигналов…»

Из воспоминаний Иванова:

«В период боев под Сталинградом у меня от долгого пребывания в окопах по колено в грязи на ногах появилось большое количество крупных нарывов. Они гноились, прилипали к кальсонам и вызывали невыносимую боль. Поэтому я был вынужден обрезать голенища сапог и до самого наступления под Сталинградом ходил в опорках. Перед самым наступлением мне прислали из-за Волги новые сапоги и шинель, старая была утрачена под Керчью. До сих пор в сырую погоду на моих ногах выступают темные пятна. Несколько раз показывал их врачам, но те в недоумении разводят руками…»

23 ноября 1942 года войска Юго-Западного и Сталинградского фронтов соединились, замкнув кольцо окружения вокруг 22 дивизий противника.

Из воспоминаний Иванова:

«Несколько дней спустя после начала успешного наступления под Сталинградом на фронте произошло крупное чрезвычайное происшествие. Одна из наших дивизий, по-моему, 26-я, захватила в качестве трофеев несколько бочек со спиртным. Полагая, что это спирт доброкачественный, командование дивизии приложилось к нему. Но оказалось, что это был метиловый спирт, и вскоре все командование дивизии в количестве более двадцати человек погибло. Остался жив только один военный прокурор, который был скрытным алкоголиком и метиловый спирт на него не подействовал.

Об указанном ЧП было доложено И. Сталину, и тот обратился к командующим фронтами и армиями со строгой телеграммой…»

* * *

О попытках деблокирования окруженной нашими войсками 6-й полевой армии вермахта в Сталинграде и спасения ее командующего, будущего генерал-фельдмаршала Паулюса танковыми частями Манштейна и Гота написано много мемуаров советскими и немецкими полководцами. Но более ярко эти сражения описал великий патриот земли Русской писатель Юрий Бондарев в книге «Горячий снег». О победе под Сталинградом наши граждане многое знают из книг и кинофильмов.

30 декабря, в канун 1943 года, войска 51-й и 2-й гвардейской армии вышли на рубеж Семичный – Ильичев – Терновский – Глубокий – Валуевка. Здесь войскам были поставлены новые задачи – о преследовании противника и наступлении на Ростов.

Из воспоминаний Иванова:

«Мне довелось провести в окопах и траншеях, блиндажах и хатах под Сталинградом всю его героическую эпопею. Я еще раз опровергаю ложь, которую придумали «писатели-демократы» и «телевизионщики» новой волны, взрощенные на хлебах Советского Союза, но движимые отнюдь не любовью и даже не заботой о Родине. Ложь эта в том, что работники особых отделов, а потом КРО Смерш якобы сидели по теплым тылам с толстыми бабами, хлестали там водку и изредка или часто в зависимости от фантазии авторов «приводили в исполнение». Все это, конечно не так. На моих глазах снаряд попадал в ДЗОТ, и гибло целое отделение, падал сраженный осколком товарищ, с которым я так и не закончил разговор; не раз я проходил мимо еще горящих танков и разбитых дымящихся пушек; по оттенкам свиста бомбы научился распознавать ее калибр и опасность; видел падающих под пулями людей; сам слышал пули и осколки, поющие на разные голоса…

Говорю это не из чувства гордости, хотя гордость за пройденное, за содеянное, конечно, присутствует во мне, старом человеке. Говорю это для того, чтобы вы знали и помнили, что довелось пережить вашим отцам и дедам. Говорю для того, чтобы никакие резуны и поповы, манштейны и трумэны не смогли опорочить в ваших глазах подвиг советского солдата, чтобы вы вспоминали о нас с гордостью, частично той, нашей…»

31 января 1943 года войска 21-й и 62-й армий соединились в районе Мамаева кургана, расчленив окруженных на две части. 31 января практически прекратилось сопротивление южной группы окруженных гитлеровцев, и был пленен генерал-фельдмаршал Паулюс, получивший сутки назад это звание от Гитлера, пленен со своим штабом. На его поступок Гитлер ответил жестокостью по отношению к его семьи, проклятиями в адрес новоиспеченного генерал-фельдмаршала, а Германия – многодневным трауром. Но Гитлер не принимал и не понимал того, что Паулюс спас жизни тысячам своих соотечественников. 2 февраля сдались и остатки северной группы немцев.