Разведчик, штрафник, смертник. Солдат Великой Отечественной - Александр Филичкин

— «Т-2», — с видом знатока сказал Леонид, как следует разглядев контуры машины. — К тому же, всего один. Похоже, что и у них уже танки постепенно заканчиваются. По всей видимости, скоро мы будем ходить в штыковую и драться врукопашную.

Григорий ничего не ответил. Хотя и подумал: «Жаль, что нет у нас ни одного противотанкового ружья. Из него запросто можно подстрелить механика-водителя и остановить машину. А без поддержки танком пехота далеко не уйдет. Мы ее сейчас всю здесь положим». Затем он все свое внимание сосредоточил на стрельбе из винтовки.

Нужно было выбрать ближайшую к окопам фигуру. Тщательно прицелиться и плавно нажать на курок. Обычно, если все сделать правильно, то после выстрела фашист, словно бы спотыкался на ходу. Взмахивал руками и кулем валился с ног. Убил ты его или нет, это не очень важно. Пусть ползет обратно или перевязывает раны на месте. Главное, хотя бы на время вывести противника из строя. Чтобы он прекратил наступать и не мог вести огонь, лежа на земле.

Вдруг раздался глухой взрыв. В тот же миг из-под левого трака танка взметнулся клубок огня и белого дыма. Пыль, куски земли и раскаленного металла полетели во все стороны. Гибкое соединение между широкими звеньями лопнуло. Гусеница разорвалась и с металлическим лязгом расстелилась перед бронированным чудовищем. Двигатель возмущенно взревел на холостом ходу, и машина остановилась.

Верхний люк башни открылся, и наружу высунулся немецкий офицер. Григорий повернулся в его направлении и начал перезаряжать винтовку. Боец ждал, что фашист вылезет наверх целиком. Встанет ногами на крышу и лишь затем спрыгнет на корпус, а оттуда на землю. Даже если бы фриц проделал все очень быстро, то за это время парень вполне бы успел загнать патрон в ствол, прицелиться и выстрелить.

Однако молодой танкист повел себя совершенно неожиданно. Схватившись пальцами за край люка, он быстро повернулся влево, перегнулся в поясе и головой вниз соскользнул с башни. Оперся ладонями в кожух, закрывающий гусеницы. Стремительно перебрал по ним руками. Вытащил ноги из башни и кубарем скатился на землю. Распластался на грунте и исчез из виду.

Зато все остальные члены экипажа оказались не так проворны, как их чрезвычайно ловкий командир. Едва только открылись другие лазы и наружу появились механик-водитель и заряжающий, как со стороны советских окопов грянуло несколько винтовочных выстрелов. Пораженные пулями, фашисты судорожно дернулись и повисли на броне безжизненными тряпичными куклами.

Лишенная танковой поддержки немецкая атака мгновенно захлебнулась, и ураганная автоматная стрельба тотчас стихла. Густые фашистские шеренги повалились на землю, и солдаты поодиночке начали отползать назад. Красноармейцы тоже прекратили огонь. Григорий пригнул голову и снял свою трехлинейку с бруствера. Повернулся спиной к немцам, привалился к стенке окопа и сполз на дно траншеи.

Нервное напряжение, владевшее им все время боя, стало понемногу слабеть. Григорий повернулся к Леониду и удивленно спросил:

— На чем это он подорвался?

— А кто его знает, — пожал плечами танкист. — Скорее всего, на неразорвавшемся снаряде или мине. Вон сколько немцы их в нас швыряют. Бывает, что взрыватель и не срабатывает. А стоит только его чуть тронуть, как нате вам — получайте подарок.

По траншее пробежал небольшой шумок, и возле парней появился запыхавшийся ротный. Следом за ним спешил пожилой старшина. Командир осторожно выглянул из окопа и быстро оглядел подбитый танк. Повернулся к своему сопровождающему и приказал:

— Михалыч, где хочешь, найди мне танкистов, артиллеристов или, на худой конец, трактористов. И всех их сразу ко мне, — офицер пригнулся и побежал к своему блиндажу.

Старшина вопросительно посмотрел на окружающих бойцов, и слова командира побежали по цепочке в обе стороны окопов. Леонид не стал ждать очевидного вопроса и сразу доложил:

— Леонид Скоков, механик-водитель танка.

— Дуй к лейтенанту, — бросил Михалыч. — И ты тоже, — кивнул он Григорию. — Вдруг пригодишься.

Друзья поднялись на ноги и поспешили к землянке начальства. Когда они открыли щелястую дверь и вошли внутрь, там уже стояли два незнакомых красноармейца и докладывали командиру. Оказалось, что один из них бывший шофер, а второй тракторист. Затем вошли еще трое — старшина, пулеметчик и боец, который пару недель служил заряжающим при сорокопятке. Лейтенант вопросительно глянул на Григория. Парень козырнул и сообщил, что тоже знаком с пулеметом и немного занимался самбо.

— Вот и хорошо, — обрадовался ротный. — Я только что звонил в штаб полка, — он кивнул на полевой телефон, стоявший на грубо сколоченном столе. — Доложил замполиту, что мы подбили немецкий танк и он стоит на нейтральной полосе. Мне дали приказ: «Немедленно доставить машину к нам!», — он ткнул пальцем себе за спину. — Ваша задача — добраться до этой железяки и перегнать ее к начальству. Еще там сказали, что если справитесь, то всех представят к орденам». — Вопросы есть?

— У танка траки перебиты, — хмуро сообщил Леонид. — Даже если двигатель в порядке, то с места он не тронется. Поэтому немцы и выскочили из машины. На ней теперь никуда не уедешь. Будет вертеться на месте и все.

— Постарайтесь починить гусеницу, — приказал лейтенант. — Танкист и тракторист будут работать, остальные четверо охранять, чтобы немцы не застали вас врасплох. Я думаю, что фашисты не бросят свою технику и с раннего утра попробуют уволочь ее к себе. Так что будьте настороже. Ну, а коли с ремонтом ничего не получится, то развернете машину мордой к немцам. Артиллерист и пулеметчик залезут в танк, и если немцы пойдут в атаку, то начнут лупить по ним из всех стволов. Остальные останутся рядом и будут прикрывать их от пехоты. Мы все тоже поддержим вас огнем.

Ротный немного помолчал.

— Как только я увижу, что вы развернули пушку в сторону немцев, то тут же позвоню в штаб и скажу, что починить машину на месте не удастся. Пусть присылают тягач и стальной трос. Попробуем ее зацепить и вытащить на нашу сторону.

— Думаете, они дадут нам это сделать? — задумчиво спросил старшина.

— Попытка не пытка, — отрезал лейтенант. — На всякий случай возьмете с собой веревку, — он повернулся к старшине и добавил: — Получите ее у Михалыча.

Тот неопределенно пожал плечами: «Мол, где же я ее возьму?»

Не обращая внимания на пантомиму подчиненного, командир продолжил:

— Один конец оставите в окопе. Если тягач приедет, то мы привяжем к веревке трос. Вы его подтянете к себе и зацепите за танк.

— А если немцы подтянут сюда противотанковую пушку и подожгут нас? — взволнованно спросил артиллерист, видимо не раз наблюдавший, как это бывает в таких случаях.

Лейтенант тяжело вздохнул и ответил:

— Тогда отойдете назад, — снова помолчал и закончил: — Все ясно?

— Так точно! — негромко, но хором ответили все шесть «добровольцев».

— Тогда, как стемнеет, вперед.