Княгиня Ольга - Наталья Павлищева

Патриарху Николаю Мистику донесли, что со стороны русов в составе купеческого каравана прибыла жена князя Игоря княгиня Ольга. Остановилась вместе со всеми на подворье Святого Маманта. Патриарх удивился, такого еще не бывало, чтобы жена князя приплыла одна, да еще и не требовала себе парадной встречи. Зачем она здесь?

Николаю доложили, что Ольга одна из трех жен князя русов, славится своим умом и хозяйственностью, знает греческий, родом варяжка, детей от князя нет. Прибыла в Константинополь, чтобы самой познакомиться с тем, как управляется огромная империя, чему-то научиться. Патриарх усмехнулся, учиться, конечно, хорошо, но кто же ей станет раскрывать все тайны? Русь хотя и союзник, но Византия уже имеет горький опыт. «Одного научили», — вздохнул Николай Мистик, вспомнив Симеона. Но, немного поразмыслив, он все же решил встретиться с княгиней, кто знает, какие семена бросит она в почву отношений Константинополя с Киевом… Иногда то, чего не могут мужчины, сможет одна-единственная женщина. Правда, чаще это ведет к вражде и войнам, но бывают исключения.

Подворье Святого Маманта находится за городскими стенами: опасаясь за свою столицу, император Лев записал в договоре с князем Олегом, что купцы имеют право входить в город только безоружными и небольшими группами. Конечно, отсутствие оружия приводило к грабежам русских, но они хорошо знали, куда ходить не стоит, и ссоры возникали не так часто. Как будет передвигаться княгиня? Ее охране нужно оружие. Патриарх распорядился выделить киевской княгине охрану из числа императорской. Они варяги и поймут друг дружку быстро.

Ольгу удивило, насколько быстро все прознали греки и позаботились о ее охране. Добромир, часто ходивший в Царьград, усмехнулся:

— Они, княгиня, не тебя защищают, а себя. Это чтобы знать, куда ты пойдешь. А про твой приезд известно от чиновников, они же нас в первый день переписали. Смотри, греки тебя не пустят, куда не нужно.

Ольга кивнула:

— Да и пусть, сама не пойду. Мне, главное, понять, как управляются.

Добромир только головой покачал, ну и женщина! Другие сидят в теремах, носа за двор не выказывая, а эта вон куда поплыла. Говорят, у нее и в Вышгороде свой порядок лучше киевского. Для себя решил, что на следующий год товар возьмет у княгини, хотя ту и не обманешь, цены сама увидит нынче, но она теперь знает, каким трудом достается это плаванье.

Патриарх Николай Мистик вопреки собственному решению не стал встречаться с русской княгиней, только приставил к ней своих людей, чтоб показывали, что спросит, и наблюдали заодно. Каждый вечер к нему на доклад приходили двое: Феофил и Ираклий, и рассказывали странные вещи. Княгиня не просто умна, она разумна, вникает во все, что видит вокруг. Ее интересует не просто устройство империи, а то, как управляют ремесленниками и купцами, как образуются цены, как распределяется выгода… Княгиня ничего не спрашивает об армии и оружии, не интересуется вопросами веры.

Последнее замечание не очень понравилось патриарху, зато натолкнуло его на мысль попытаться убедить княгиню Ольгу принять у себя в Киеве священников из Византии. Там уже есть христиане, пусть направленные Константинополем священники проповедуют святое учение среди язычников. Он, конечно, помнил, как бесследно сгинули в языческой массе славян отправленные с Аскольдом проповедники, но продолжать все равно надо. Княгиня живет отдельно от князя в Вышгороде. Это хорошо, пусть из Вышгорода начнется проповедование. Патриарх распорядился подобрать подходящих людей, числом с десяток, он потом сам подумает, кого и сколько посылать. А в качестве приманки стоит пригласить разумную княгиню на прием к императору, женщины, даже самые разумные, больше падки на внешний блеск, чем мужчины. Пусть посмотрит, как можно жить, как ее могут принимать, если станет христианкой.

Сам Роман не возражал, ему тоже донесли, что киевская княгиня разумна, а главное, красива. Красивых женщин, да еще и умеющих думать, Лакапин любил, он согласно кивнул головой: «Пусть придет». Конечно, прием не будет организован для нее лично, слишком много чести, да и прибыла она почти инкогнито, но на ближайший день в Большой дворец пригласить можно.

А патриарх уже подобрал священника, который не просто должен последовать за русской княгиней в далекий Киев, но стать там ее духовным наставником, привести княгиню к истинной вере. Таким, по мнению Николая Мистика, вполне мог стать священник Григорий.

Ольга ничего не имела против присутствия рядом с ней Григория, тот умен и может многое толком объяснить.

Объяснять действительно пришлось, и делать это оказалось весьма тяжело. Пытливый ум молодой княгини легко продирался сквозь пышные витиеватые речи чиновников, Ольга замечала, что за красивым фасадом старая прохудившаяся внутренность. Особенно тяжело Григорию было, когда княгиня начинала задавать вопросы про власть и ее переход от одного императора к другому. Говорить, что есть, нельзя, а лгать или замалчивать русская архонтесса не позволяла, как и уходить от ответа.

Власть богоданная, то есть данная Богом. Но на земле все от богов, значит, и власть тоже? Император Византии облечен божественной властью, он равен богу на земле. Но он император Византии, а как же для других земель? Византия самая могущественная страна, поэтому ее император самый могущественный. А если найдется кто-то, кто победит Византию? Например, если болгарскому царю Симеону удастся разбить войска Романа Лакапина, он станет богом на троне, ведь он тоже венчан на царствие? Куда смотрел Бог, когда венчали императорской короной Михаила Пьяницу, когда власть захватывали? Ольга осторожно не уточнила, кто именно, понимая, что если прозвучит имя Романа Лакапина, ей не поздоровится. Но и этих вопросов хватило, чтобы Григорий в ужасе перекрестился, с такой подопечной недолго и на плаху угодить.

То, что недоговаривал священник, княгиня понимала сама. Императоры такие же люди, как и князья, например, они тоже борются за власть, женятся, едят и пьют, любят и ненавидят… Но их пребывание на троне освящено патриархом. Ольга спрашивала: «Патриарх главнее императора?» И снова вызывала тихую панику в душе у Григория: «Нет, император священен». — «Но ведь патриарх может и не венчать на царствие?» — «Не может». — «Почему?» — «В происходящем воля Божья, если будет таковая, то человека венчают, а нет, так и не получит трон, сколько бы ни желал». Снова и снова переспрашивала княгиня, зачем тогда венчать, ведь если воля Божья, то власть будет и без патриарха? Чтоб все остальные видели, кого избрал Господь своей волей. Ольга задумалась, Божья воля не всегда выбирает самого лучшего, позволяет власть отбирать, как это сделал Роман у своего зятя… Почему? Сама себе отвечала: отобрал, потому что Константин молод и слаб. «Значит, Господь помогает сильным?» Вопрос снова ставил в тупик священника. Тот отвечал: «Достойным». — «Чем Роман достойнее Константина?» Григорий начинал сердиться на дотошность русской архонтессы, она желала понять разумом, а он пробовал научить верить. Верить в Божий промысел, в правильность его воли, научиться вообще не задумываться, правильно что-либо или нет, ведь пути Господни неисповедимы. Он лучше знает, что для людей хорошо, а что плохо. Он заботится о душах, а человек о бренном теле.