На войне как на войне. "Я помню" - Артем Драбкин

Я пришел на место казни и подошел к виселицам, но не нашел в себе силы поднять глаза и увидеть в последний раз лица моих родных, лицо мамы.

Не смог взглянуть, не смог…

Только видел ступни ног в воздухе…

Сколько лет прошло, но как вспомню эти мгновения – слезы меня душат…

Как тяжело жить с этой болью…

– Давайте прервемся на сегодня. Я вижу, как вам сейчас тяжело говорить.

– Давайте продолжим. Я осилю, как-никак бывший разведчик.

Каждый проводник имел свой маршрут и связь с определенной партизанской группой или отрядом. Кто-то с отрядом им. Пархоменко, кто-то, например, как я, с 3-м отрядом им. Суворова Чапаевской бригады и так далее.

После войны я узнал от бывших партизан, что были группы молодых ребят, связанные с подпольщиками гетто, и поскольку у руководителей подполья в гетто Гебелева, Смоляра, Лапидуса, Фельдмана были прямые контакты с партизанским руководством и с главой минских подпольщиков евреем Исаем Казинцом, то эти подготовленные группы, уходившие в лес уже с оружием, сразу направлялись в определенный отряд, заранее зная, что их там ждут.

Выводили из гетто ночью, через заранее приготовленные «лазы» в колючей проволоке.

Немцы и полицаи, охранявшие гетто, часто устраивали засады по периметру…

И многие нарывались на эти засады.

Границы партизанского края проходили в районе деревень Медвежино и Скирмантово, так называемый перевал. Дальше этой «границы» немцы осмеливались заходить только во время карательных операций.

В этих местах находились партизанские дозоры, там же распределяли бежавших евреев по отрядам соединения.

– Как складывалась судьба тех, кто бежал из гетто в одиночку или был выведен в лес проводниками, которые не имели связи с партизанами и подпольем?

– Очень везло тем беглецам из гетто, кто попадал в партизанские отряды, в которых уже было немало евреев, ранее ушедших из гетто с оружием, например в отряд им. Лазо, или в отряд им. Фрунзе, или в 1-й еврейский батальон 208-го партизанского полка.

Больше выживали те, кто вырвался из гетто в 1943 г., когда все было ясно, где немцы, где партизаны, где возьмут еврея в отряд, где нет, а где и убьют.

Но уже к осени 1942 г. почти все гетто в Белоруссии были ликвидированы немцами, а их обитатели расстреляны, задушены, сожжены живьем…

И многие проводники просто выводили людей в леса, где женщины и дети прятались и жили в землянках, погибая от холода, болезней и голода, от полицейской или немецкой, а иногда и от партизанской, пули.

У каждого выжившего из гетто была своя судьба и своя дорога в лес.

Самое страшное ожидало тех, кто уходил из гетто в конце сорок первого и в начале сорок второго года. Из них погибло подавляющее большинство.

И не только в партизанских отрядах на поле боя или во время немецких и полицейских облав и карательных операций…

Местное население сразу выдавало их немцам, и даже не за обещанный немцами пуд муки или корову.

Даже когда из гетто выходили в леса первые большие вооруженные группы, составленные из молодых комсомольцев и бывших красноармейцев, такие как группы Хаймовича, Лосика, Лапидуса, то из этих групп выживали единицы.

У нас в отряде № 106 было несколько человек из этих групп, я помню их рассказы.

И после войны бывшие партизаны в разговорах между собой говорили правду, как все было на самом деле. То, что творилось в лесах в 1942 г., мало кто знает.

Ведь «классических советских партизан», которых нам показывали в советском кино, в лесах тогда, в первой половине 1942 г., было не так много.

А вот «зеленых» маленьких отрядов по лесам шастало – до черта.

И уголовники-мародеры, любители вольной жизни, и группы польских националистов, и отряды «окруженцев» махновского толка, и группы беглых пленных, выжидавших, что будет дальше. Если кто-то нарывался на таких «партизан», то его судьба зачастую была плачевной. Убивали на месте.

В лучшем случае могли забрать вещи и продукты, а у тех, кто шел с оружием, отобрать и винтовку, и сказать: «Вали отсюда, жиденыш!»

И такое бывало до конца 1942 г. в лесах вокруг Минска и западнее его – довольно часто, и даже в 1943-м подобное явление еще имело место.

После войны я наслушался от партизан-евреев, уходивших в леса в одиночку, об их мытарствах по дороге в отряды и что там в лесах происходило…

И если об этом рассказать правду, то ее будет очень страшно услышать… Человеческая жизнь в лесу не стоила и ломаного гроша, тем более еврейская…

И это – не голословные заявления. Могу привести много примеров с указанием фамилий, дат, названий отрядов. Только кому это сейчас надо…

Есть еще несколько аспектов. Многие евреи бежали из гетто вместе с семьями, а наличие женщин и детей в отрядах ограничивало мобильность партизан, и такие семьи брали в отряды очень редко и с неохотой.

Далее можно было услышать такое: «Раньше ели одну бульбу, а если всех брать в отряд, то нам останется только вода от бульбы».

Многие отряды в разное время действительно голодали.

Везло только тем беглецам-одиночкам, кто попадал в настоящий «советский» партизанский отряд, но и там судьба у многих складывалась по-разному.

Без оружия во многие отряды вообще не принимали.

И как мне после войны рассказывали выжившие, не дай бог, было попасть, например, в 5-й отряд бригады «Железняк», в отряды Цыганкова или Шашкина, нарваться на польский отряд АК или угодить в определенные отряды 1-й Минской бригады даже в нашей партизанской зоне, которые славились своим негативным отношением к евреям.

Там евреи долго не выживали или воевали, выдавая себя за русских по национальности. Немецкая пропаганда сделала свое дело, и антисемитизмом были полностью заражены некоторые партизанские отряды и бригады…

Были даже отряды, на треть составленные из бывших полицаев и солдат РОА, перешедших на сторону партизан.

Что можно было ожидать от них…

Пословица «Закон – тайга, медведь – прокурор» была переделана в этих отрядах на местный лад…

Даже я, мальчишка-проводник, знал это очень хорошо.

Так что часть партизан спасала евреев, были партизаны, которые убивали евреев, но были и такие отряды, которые относились к евреям и ко всему происходящему с ними с полным равнодушием.

Было все… Очень хорошо относились к евреям партизаны-сибиряки, которых было немало среди бывших окруженцев.

– Я читал исследования Смиловецкого, Мельцера и Иванова по теме «Антисемитизм в партизанских отрядах» и конкретно об отряде № 106… И примеров разного рода там хватает. И тем не менее. Большинство партизан помогали бежавшим из гетто. Именно генерал Чернышов, «товарищ Платон», командующий партизанскими силами, принял решение и издал приказ о создании еврейского семейного отряда № 106 под командованием Семена Зорина с целью спасения еврейского гражданского населения. И многие партизанские отряды в Белоруссии, где «со скрипом», а где с радостью и охотно, но принимали евреев в свои ряды. Тот же Орловский или, например, Линьков боролись с антисемитизмом в своих отрядах. И судя по некоторым воспоминаниям, например, евреи, командиры партизанских бригад и отрядов Птицын (Фогель), Ганзенко, Марченко, Миранович (Финкельштейн), Никитин (Штейнберг) и другие помогали бежавшим в леса соплеменникам, узникам гетто. А русский партизан Пронягин добровольно принял командование над крупным отдельным отрядом, состоявшим исключительно из евреев.