На войне как на войне. "Я помню" - Артем Драбкин

– Я окончил Горьковское училище зенитной артиллерии. И перед самой войной был направлен для дальнейшей службы в Белорусский военный округ. Располагалась наша часть в Кобрине, но в июне мы выехали на летние занятия в лагерь, в район Колки. Там были практические стрельбы, тренировки, занятия – обыкновенная военная учеба. Конечно, напряжение чувствовалось. Особенно после заявления ТАСС от 14 июня, которое подвергало сомнению заявления печати, что немцы перебросили свои войска к нашим западным границам. Это, конечно, было сделано с целью предотвратить провокации.

22 июня у нас был кросс имени Ворошилова. Вся воинская часть бежала. Пробежали, а потом пошли купаться на речку. Обыкновенный выходной день. Солдатская самодеятельность, неофициальные игры, соревнования. Вдруг бежит солдат: «Война!» Настроение у нас предвоенное, чувствовалось, что что-то будет, но сначала подумали, ради шутки кричит. Он: «Война! Молотов выступает!» Смотрим, палатки сняты, костры горят – сжигают ненужное. Тревога. Готовимся к маршу на Минск.

Мне казалось, что завтра-послезавтра будем в Берлине. Думал: «Надо почистить сапоги, чтобы офицер был в блеске». Двинулись к Минску. Там заняли огневые позиции. Потом нас быстро переправили своим ходом в Оршу. Автострада была загружена. Все время господствовала в воздухе немецкая авиация и контролировала дорогу. Деревни горят, машины разбиты. В какой-то деревушке разваленная машина стоит, трупы вокруг, женщина убита – из груди кровь течет, а около нее ползает грудной ребенок. Женщины подбежали, ребенка взяли, но эта картина первых жертв войны осталась в памяти, несмотря на то что прошло столько лет. Потом стояли на обороне Орши. Потом Могилев. Мы отстали от своей 55-й стрелковой дивизии, которой мы были приданы. Командир дивизии – подполковник Тер-Гаспарян.

Узнали каким-то путем, что наша дивизия стоит в обороне на реке Сож, город Пропойск (теперь Славгород). Разрешило командование дивизиона выйти в район действия своей дивизии. И вот у реки Сож держали оборону примерно месяц. Что там было интересного? Оборона была устойчива. Немцы несколько раз пытались пробить. Но мы занимали очень выгодный водный рубеж – река Сож довольно широкая, да и местность там равнинная. Не было удобного места для наблюдательных пунктов. Они поднимали аэростаты, чтобы наблюдать и корректировать артиллерийский огонь. Дали задание нашему дивизиону – сбить этот аэростат. Мы так попали, что перебили трос, и ветром аэростат принесло на нашу территории. Командир говорит: «Зенитчики сбили – отдать им аэростат». Он большой – у него двойная оболочка. Его разрезали. Мне попал кусок, как плащ-палатка, метра полтора на полтора. Этот кусок свернешь и положишь в карман – тонкий, но влагу не пропускает. Завернешься – дождь идет, а он влагу не пропускает.

Тут нас окружили. Началась анархия. Кирпонос погиб, начальник штаба погиб, старшего командования не стало. Началась паника. Недели две пытались создать оборону, но ничего не получалось. Я к этому времени заболел малярией. Приступ был перед самой войной и как раз когда в окружение попали. Попал в плен. Был в лагере в Кременчуге, потом перебросили в Винницу. Строили бункер Гитлера, всех, кто там был, уничтожили, чтобы не было свидетелей. Мне удалось бежать. С разными приключениями прибыл на родину, включился в подпольную группу и летом 1942 г. вступил в партизанский отряд. До встречи с Советской армией был в партизанском отряде. После штурмовал Берлин. Командовал артиллерийской противотанковой батареей. В 1946 г. демобилизовался. Работал учителем, на партийной работе. Теперь отдыхаю.

– В 1941 г. какие были зенитные орудия в вашем дивизионе?

– 76-мм пушки, правда, очень тяжелые. На двух колесах, пять тонн весом. Транспортировали их дизельным трактором «Сталинец». Скорость 6 км/час.

Под Минском мы эти трактора бросили и зацепили на ЗИСы. Наша пятитонная машина ЗИС тянула пушку. Мы удивлялись – даже из грязи вытягивала.

После партизан я командовал противотанковой батареей. Пушки ЗИС-3. Очень удачные пушки. Легкие. Шесть человек расчет. В боях за Берлин по лестнице затаскивали на второй этаж. А после войны, когда служил – эту пушку не могли взводом по ровной дороге прокатить.

– Когда вы в лагерях были, у вас был боекомплект?

– Да. Мы же там стреляли.

– Вы начали лейтенантом? Командиром взвода?

– Командир огневого взвода.

– В батарее сколько орудий было?

– Четыре орудия. Огонь зенитной артиллерии направлялся прибором ПУАЗО. Это громоздкая установка, занимала много места. Орудия стояли трапецией, а в середине прибор. С этого прибора наблюдают за самолетами. Данные с ПУАЗо передаются на орудия. Установка трубки автоматическая. А уже для наведения пушки надо совместить стрелки горизонтальной и вертикальной наводки. На снаряде есть дистанционное кольцо – время горения порохового столбика. 5-10 сек. Все время счетчик дает время и заряжающий должен ключом выставить дистанционное кольцо, чтобы снаряд взрывался в нужное время. Это громоздко.