Из третьего мира - в первый. История Сингапура 1965-2000 - Ли Куан Ю

Одним из спорных решений, принятых Дун Цзяньхуа, было обращение к Всекитайскому собранию народных представителей с просьбой о пересмотре решения гонконгского суда последней инстанции. Основной Закон Гонконга предоставлял право въезда и проживания на территории Гонконга детям жителей Гонконга, рожденным в Китае. Суд постановил, что дети жителей Гонконга, включая незаконнорожденных детей, а также дети родителей, родившихся в континентальной части Китая и впоследствии получивших право на проживание в Гонконге, имели право постоянно проживать в городе. Жители Гонконга были встревожены, когда правительство сообщило, что более полутора миллионов человек получат право на проживание в городе. В марте 1999 года государственный секретарь Гонконга по вопросам юстиции обратился за разъяснением этого положения Основного Закона к постоянному комитету ВСНП по делам Гонконга. Постоянный комитет разъяснил, что правом постоянного проживания в Гонконге обладали только дети, у которых в момент их рождения хотя бы один из родителей являлся жителем Гонконга. Юристы, ученые и средства массовой информации отнеслись к этому решению критически, опасаясь, что правительство тем самым создало прецедент для вмешательства ВСНП в их судебную практику. Но большинство людей не интересовалось юридическими тонкостями и поддержало действия правительства.

21 октября 1999 года, выступая на лекции, посвященной четвертой годовщине Института политических исследований Гонконга, научного учреждения, выполняющего некоторые разработки по заказу правительства Специального административного района, я говорил о том, что проблемы переходного периода оказались сложнее, чем ожидалось. Поддерживаемый американскими и британскими средствами массовой информации губернатор Паттэн преподал Гонконгу интенсивный курс демократии и соблюдения прав человека. Цель этого курса состояла в том, чтобы «выгравировать» в умах людей принципы свободы слова, особенно свободы прессы, всенародных выборов с участием максимально широкого круга избирателей, «Билля о правах», защищающего основные фундаментальные права человека, понятие о верховенстве закона и независимости судебной системы. В конечном счете англичане хотели передать под юрисдикцию Китая такой Гонконг, в котором демократические изменения стали бы уже необратимыми. Это привело к тому, что многие в Гонконге полагали, что экономика позаботится о себе сама, что достаточно только обеспечить соблюдение прав человека и демократических норм, и все будет хорошо. А получилось все по-иному.

Как и жители любой другой страны, жители Гонконга обнаружили, что их наиболее насущными потребностями являлись выживание и благосостояние. Люди были разочарованы тем, что старая система, при которой каждый напряженно работал для собственного блага и практически каждый добивался успеха, больше не работала. Настроение и позиция людей изменились. Они должны были двигаться вперед. Поскольку предвыборная политическая деятельность не влекла за собой никакой ответственности, Законодательный совет превратился в место для политической рекламы с целью завоевания голосов избирателей на следующих выборах. Так как политические лидеры не несли ответственности за выполнение своих предвыборных обещаний, то эти обещания никогда и не подвергались проверке.

У Гонконга было два возможных пути вперед. Во-первых, законодатели могли занять более реалистичную позицию и начать работать в рамках Специального административного района Сянган, являвшегося частью Китая, тем самым заявив о своем признании приоритета национальных интересов Китая. В этом случае Пекин, вероятно, позволил бы партии большинства прийти к власти после 2007 года, когда конституция должна быть пересмотрена. В противном случае Пекин возьмет упрямых политиков измором. До 2007 года у людей есть время, чтобы определиться, по какому пути следовать. Старый Гонконг уже стал историей, а его будущее зависит от того, каким образом народ Гонконга будет защищать свои групповые интересы.

В течение часа, отвечая на вопросы собравшихся в международном конференц-зале 1200 представителей средств массовой информации, деловой и политической элиты Гонконга, я высказал очевидное: если Гонконг станет просто еще одним китайским городом, то он не представляет для Китая никакой ценности. Гонконг представлял интерес для Китая ввиду наличия в городе развитых общественных институтов, управленческих знаний, высокоразвитого финансового рынка, одинаковых правил игры для всех, а также благодаря космополитичному образу жизни в городе, использующем английский язык для ведения бизнеса. Это то, что делает Гонконг отличным от других городов Китая.

В Гонконге сталкиваются две противоположные тенденции. Чтобы быть полезным Китаю, город должен научиться работать с китайскими официальными лицами и понимать их образ мышления, а также экономическую и социальную систему страны, которая отличается от их собственной. Тем не менее нельзя позволить, чтобы эти факторы стали оказывать определяющее влияние на Гонконг, иначе он превратится просто в еще один китайский город. Он должен сохранить присущие ему характеристики, которые сделали его незаменимым посредником между Китаем и внешним миром, как это было во времена британского господства. Я ожидал, что мои жесткие заявления повлекут за собой критику со стороны средств массовой информации, но отношение аудитории было теплым, а средств массовой информации на следующий день – мягким. Их сообщения заставили различные группы населения задуматься над выбором, который перед ними стоял. Они оказались в ситуации, совершенно отличной от той, которую предвидел Крис Паттэн, – «тяжелая рука» Китая совершенно не ощущалась. Напротив, мрачное настроение самих жителей Гонконга не позволяло им двигаться вперед, не давало поставить практически достижимые в новых обстоятельствах задачи и работать над их выполнением. Когда городом управляли британские официальные лица, у людей в Гонконге не было необходимости в том, чтобы действовать дружно и согласованно. Они были великими индивидуалистами и талантливыми предпринимателями, готовыми идти на большой риск, чтобы обеспечить высокое вознаграждение для себя и своей семьи. Теперь же, когда они столкнулись с серьезными альтернативами будущего развития, они обязаны сделать свой выбор в качестве особой группы китайской нации. В настоящий момент существует глубокая и широкая пропасть между стремлениями жителей Гонконга, желающими сохранить свою комфортную жизнь в процветающем городе с помощью демократической системы, и надеждами китайских лидеров, желающими видеть Гонконг не только безвредным, но и полезным для Китая.

На протяжении следующих 47 лет обе стороны должны стремиться к сближению друг с другом. Это может оказаться не таким сложным делом, как опасаются многие жители Гонконга. До того как Китай и Гонконг станут единой страной в рамках одной общественной системы, вырастут еще два поколения людей. Если те перемены, которые произошли на протяжении жизни одного поколения людей после смерти председателя Мао, будут продолжаться в том же темпе, то слияние Китая и Гонконга не должно быть таким уж трудным делом.