Сергей Круглов. Два десятилетия в руководстве органов госбезопасности и внутренних дел СССР - Юрий Богданов

Почти всю осень и зиму 1958 года, находясь в Москве, Сергей Никифорович проболел в связи с «обострением гипертонической болезни и болезнью головного мозга». К сожалению, обстановка в родном московском доме сложилась достаточно тревожная: жена Таисия Дмитриевна страдала стенокардией (первый инфаркт у нее произошёл в 1953 году). Дочь Ирина долгое время находилась в больнице из-за болезни сердца. Родные, как могли, поддерживали друг друга в это сложное время.

Весной, немного окрепнув, Сергей Никифорович вновь занялся своими служебными делами. В апреле месяце он поехал в город Киров, чтобы решить вопрос о снятии его с партийного учёта, о чём уже многократно подавал заявления и устно, и письменно. В состоявшемся очередном разговоре секретарь обкома Пчеляков А.П. вновь дал Круглову С.Н. весьма уклончивый ответ: «Мы ещё раз посоветуемся с членами обкома и Вам сообщим. Но Вам здесь ждать не обязательно. Мы Ваш (московский) адрес знаем и Вам сообщим» [27]. Ясно, что с членами обкома советоваться было не о чем, а потому в Москву направили запрос: «Что делать в сложившейся ситуации?» Из Центрального Комитета партии пришло разъяснение для «несообразительных» о том, что решением ЦК КПСС (читай: личным решением первого секретаря Хрущёва Н.С.) партийная организация города Кирова определена как место постоянного пребывания на партийном учёте (читай: постоянной ссылки) коммуниста Круглова С.Н. Прекрасно понимавший сложившееся положение секретарь обкома Пчеляков А.П. всё не решался объявить о таком положении дел, но в конце апреля и начале мая Круглов С.Н. сам несколько раз звонил по телефону из Москвы и интересовался результатами рассмотрения его заявления. В итоге Кировский обком КПСС направил Сергею Никифоровичу заказное письмо, в котором так официально изложил «партийный вопрос»:

«Тов. Круглову С.Н.

Бюро обкома КПСС рассмотрело Ваше заявление о снятии с партучёта и решило отказать Вам в этой просьбе. При освобождении от работы Вас предупреждали, что на партийном учёте Вы должны состоять в Кировской городской партийной организации.

Секретарь обкома Г.Шаталин» [27].

Вот так! Город Киров был назначен Хрущёвым Н.С. в качестве места ссылки бывшего министра внутренних дел СССР генерал-полковника Круглова С.Н. навечно, и это решение не мог изменить никто, кроме него «самого». В Москве пенсионер-инвалид был, если и не опасен в силу его нынешнего физического состояния, то, во всяком случае, крайне нежелателен. В партийных органах, куда Сергею Никифоровичу приходилось обращаться, сведущие партийные деятели намекали об этом прямо в лицо.

Поняв, что в столице он является «персоной нон грата», Круглов С.Н. решил уехать из Москвы куда-нибудь подальше, чтобы не навлечь неприятности не только на себя, но и на свою семью. Возвращаться в Киров не хотелось. По старым связям обратился в Министерство строительства электростанций с просьбой направить его на строительство Братской ГЭС на любую работу и согласовал данный вопрос с отделом ЦК КПСС. Встретившись с находившимся в Москве начальником этого грандиозного строительства тов. Каймушиным, обговорил с ним конкретный участок работы.

Вопрос с воинским учётом решился достаточно легко: ещё 12 января 1959 года в Военном билете генерала запаса Круглова С.Н. Кировском военкоматом была сделана отметка: «Снят с учёта за выездом в город Братск» [27]. Но главное — следовало сполна рассчитаться с Кировской партийной организацией. 14 мая 1959 года Круглов С.Н. написал заявление в ЦК КПСС с просьбой разрешить Кировскому обкому снять его с партучёта и отправить документы в Братский горком партии [27].

Лучше бы Сергей Никифорович не писал этой роковой для себя бумаги, а проживал бы тихонько на пенсию в Москве вместе с семьей да изредка наведывался в город Киров, к месту своей пожизненной ссылки, чтобы заплатить партвзносы да решить там другие партийные дела. Куда с таким здоровьем, отданным служению Родине, рваться на далёкие стройки? Но совесть настоящего коммуниста не могла смириться с покоем и беззаботностью. Отцы наши не понимали: как это можно остановиться на достигнутом?

Теперь Сергей Никифорович начал беспокоить звонками Отдел руководящих парторганов ЦК, справляясь о судьбе своего заявления, которое могло затеряться в потоке важных бумаг. «Помощник тов. Семичасного» (заведующего Отделом руководящих парторганов) наконец сообщил, что «Ваше заявление рассматривается» и что «Вам ответ будет дан после окончания пленума ЦК» [27].

Хрущёва Н.С. представленное ему на решение заявление Круглова С.Н. с просьбой снять его с учёта в Кировской парторганизации и передать учётную карточку в Братский горком привело в ярость. Не потрудившись разобраться в деталях этого вопроса, Никита Сергеевич, которому теперь вообще никто был не указ, увидел здесь лишь то, что персонально наказанный им партиец, сосланный по его велению в вечную ссылку, не желает выполнять «указание партии», а предпочитает своевольничать. В таком ключе Хрущёв Н.С. как раз и выступил на одном из совещаний руководящего состава. Помню, об этом дома рассказал мой отец, отметив, что Никита Сергеевич в адрес Круглова произнес в свойственной ему бестактной манере что-то вроде: «Такой здоровый байбак, а работать не желает», — и что надо с ним разобраться. Соответствующее поручение было дано Комитету партийного контроля (КПК) при ЦК КПСС.