Царствование императора Николая II - Сергей Ольденбург

Продолжая свою «политику благожелательности», Б. В. Штюрмер разрешил устроить в Москве съезды Земского и Городского союзов. Съезды состоялись в середине марта. Они повторили резолюцию о призыве к власти «людей, пользующихся доверием страны». Но подъема не было. «В кулуарах отмечали, – писала кадетская «Речь», – что съезд был серый, скучный; говорили об упадке настроения, об обывательской усталости».

* * *

А. Н. Хвостов уже не был министром внутренних дел к моменту открытия московских съездов. Его увольнение было вызвано причинами особого порядка. А. Н. Хвостов должен был уйти, так как проникся верой в значение «распутинской легенды» и увлекся мыслью ее уничтожить – при помощи уничтожения самого Распутина.

Тщательно подготовленная враждебными государю кругами еще в 1911–1912 гг., эта легенда, как известно, приписывала Распутину огромное закулисное влияние на государственные дела, «на смену направлений и даже смену лиц», выражаясь словами Гучкова, одного из главных творцов этой легенды (если не главного). С этого времени в известных кругах вошло в обычай приписывать влиянию Распутина все «непопулярные» увольнения и назначения, все неугодные «обществу» действия власти. Эта пропаганда, которая велась умело и упорно, находила немало легковерных слушателей; и от упорного повторения распутинская легенда понемногу приобретала в умах многих характер некоего «общепризнанного факта». Могло случиться, что эта легенда так бы и осталась недоказанной, но и не опровергнутой. Те, кто уверовали в нее, передавали свою веру другим и ни за что не хотели признать, что на самом деле они жестоко заблуждались. Но переписка государя и государыни, опубликованная советской властью, дает возможность документально установить, насколько неверно было представление о властном влиянии Распутина на ход государственных дел. Эти письма показывают с очевидностью, что, если государыня действительно верила Распутину, как «Божьему человеку», и готова была бы следовать его указаниям, государь совершенно с этими указаниями не считался.^[239]

Представление о политическом влиянии Распутина было поэтому легендой – вредной легендой. Она вносила смуту в умы, сбивала с толку людей правых взглядов.

Не находя другого способа борьбы с этой легендой, А. Н. Хвостов решил попытаться устранить то лицо, вокруг которого она создавалась. Он предлагал некоторым чинам своего ведомства заняться «устранением» Распутина. Те были смущены подобным предложением, однако сперва не решались возражать. Но организация убийства совершенно не соответствовала нравам русской полиции. Как выразился товарищ министра внутренних дел С. П. Белецкий, правительственная власть не могла превращаться «в какую-то мафию». Одни чины перелагали неприятное поручение на других; в поисках исполнителя вошли даже в сношения с пресловутым Илиодором, проживавшим за границей. Дело затянулось, планы Хвостова стали известны самому Распутину, а через него и государыне. За Хвостовым и его агентами было поручено следить контрразведке, зависевшей от военного ведомства. В это время государь как раз находился в Царском Селе. Он возмутился таким образом действий министра и тотчас же уволил А. Н. Хвостова от должности, возложив на председателя Совета министров Б. В. Штюрмера заведование Министерством внутренних дел.