Мадам Помпадур. Некоронованная королева - Наталья Павлищева

Парис говорил, что они смогут убрать фаворитку, когда придет время… Да какая разница? Если не будет Шатору, будет другая, но все равно из круга придворных дам. Король может провести ночь с пастушкой, находясь, например, в походе, но надеяться на то, что пастушку приведут в Версаль, никому не придет в голову. Сама она мещанка, какое бы образование и воспитание ни имела, какой бы красивой, разумной, умелой ни была. И этим все сказано. К чему было обольщать свое нежное сердечко глупой надеждой?

Жанна Антуанетта невесело усмехнулась, вспомнив россказни о том, как сумела соблазнить герцога Орлеанского госпожа де Тансен. Говорили, что она приказала убрать в галерее Пале-Рояль одну из статуй и, зная, что вот-вот появится принц, заняла ее место… совершенно обнаженной. Герцог остановился, оценивающе оглядел стройную фигуру де Тансен и протянул ей руку со словами:

– Прошу спуститься с пьедестала, в моих объятьях вам будет куда уютней.

Может, тоже следовало улечься нагой прямо в пыли под копытами лошади его величества? Смешно, пыльная и грязная соперница прекрасной Шатору…

Такие размышления если не развеселили, то хотя бы отвлекли, и Жанна невольно стала думать об Александрин де Тансен.

Удивительная женщина, достойная и восхищения, и осуждения в равной степени. Фонтенель ее превозносил, а Дидро ругал на чем свет стоит, называя мерзавкой. Мадам Ле Норман восхищалась – честно говоря, было чем.

Клодин-Александрин Герен де Тансен по воле родителей должна была провести жизнь в обители, но добилась разрешения папы Климента покинуть монастырские стены и отправилась жить к своей сестре мадам де Ферриоль. Красавица не вышла замуж, но имела любовников среди придворных: герцога Орлеанского, аббата Дюбуа, Рене д’Аржансона… и родила сына от шевалье Детуша, но, не пожелав связать с ним судьбу, отдала ребенка кормилице и больше им не интересовалась. Это было основным, что отталкивало в блестящей де Тансен Жанну Антуанетту. Ребенок стал знаменитым философом Даламбером, но мать свою признать отказался. Незаметно, чтобы мадам де Тансен сильно переживала.

Жанну в ней привлекало то, что провинциалка из Гренобля, проведшая юность в монастыре, сумела завоевать не просто Париж, а Версаль. Она сумела и своего брата аббата де Тансена сделать премьер-министром, пусть ненадолго, но все же… Мадам удавалось все: она писала блестящие романы, старательно скрывая свое авторство, интриговала, играла на бирже. Под руководством шотландского авантюриста Джона Лоу, о котором говорили разное, она успешно спекулировала акциями и сумела разбогатеть…

И даже в Бастилии мадам тоже побывала. Застрелившийся в ее доме на улице Сент-Оноре банкир де Френе в своем завещании открыто утверждал, что Тансен желала его убить. Возможно и желала, но даже продержав мадам в тюрьме, доказать этого не смогли и отпустили.

Вот тогда, решив, что денег на безбедную жизнь у нее достаточно, хотя их много не бывает никогда, мадам несколько угомонилась и занялась литературой.

Когда Жанна впервые встретила де Тансен в салоне госпожи Жоффрен, та была уже в возрасте, но былой привлекательности не потеряла. Умнейшая, прекрасно образованная женщина могла поддержать разговор на любую тему, слыла авторитетом в самых разных областях и любить жизнь не перестала, несмотря на то, что вплотную приблизилась к седьмому десятку. Она тщательно скрывала свое авторство романов, но Париж прекрасно знал, из-под чьего пера они вышли – в «Записках графа де Коммежа», очень популярных и любимых многими, легко угадывалась манера разговора и общения самой де Тансен. После этого романа была еще «Осада Кале», и шел слух, что мадам пишет новый роман о любви, конечно…

От размышлений о прекрасной де Тансен Жанну отвлек шум внизу.

В замок явно кто-то приехал, слышно, как распоряжаются по поводу лошадей и кареты. Только бы не Парисы и не Шарль. Первых видеть не хотелось совсем, а перед мужем Жанна чувствовала себя просто виноватой, и не потому, что ездила красоваться перед королем, а потому, что, возможно, не уберегла их ребенка. Боль внизу живота не отпускала уже целыми сутками…

Приехавшей оказалась мать. Мадам Пуассон была мрачнее тучи.

Жанна приподнялась на постели:

– Что случилось? Что-то с отцом или Абелем?

– Нет.

– С кем? С Шарлем?

Вместо ответа мать вытащила из рукава небольшой лист бумаги и протянула дочери. Жанна Антуанетта взяла его почти с содроганием, явно, что там нечто важное.

Мадам Пуассон принялась почти скорбно сморкаться в платочек, искоса наблюдая за дочерью. Чем дальше Жанна читала послание, тем больше вытягивалось ее лицо.

Маркиза де Шатору, не рассыпаясь в приветствиях или комплиментах, требовала от мадам Пуассон посоветовать дочери больше не появляться перед королем, обещая в случае непонятливости крупные неприятности! Фаворитка не церемонилась с какой-то там мещанкой, она просто приказала даже не ей самой, а ее матери и не сомневалась, что приказ будет выполнен.

Жанна Антуанетта усмехнулась:

– Парисы видели?

– Да.

– И что?

– Советуют пока подождать.

– Чего подождать, они собираются удалить фаворитку? Но через несколько месяцев я буду такой круглой, что никакому королю не смогу приглянуться.

Мадам довольно усмехнулась:

– Я полагаю, что ты уже приглянулась, если сама Шатору удостоила тебя таким гневом. Парисы и де Турнеэм тоже так считают.

Жанна Антуанетта чуть задумчиво поинтересовалась:

– Ты можешь объяснить, что именно не устраивает Парисов в Шатору? Ведь они поверенные маркизы, как же они могут что-то делать за ее спиной и против нее?

– Против Шатору герцог Ришелье… и еще много кто.

– А почему вы решили, что герцог был бы счастлив видеть в качестве фаворитки меня?

– Так решили Парисы…

– Парисы делают ставку на меня? Но почему?

– Ты умна, красива, умеешь очаровывать… К тому же ты с детства готовилась к этой роли.

– Какой роли, мама?

– Той, что тебе предсказала Лебон.

– Парисы готовы поддержать меня?

– Да.

– Тогда почему у тебя такой мрачный вид?

Мадам Пуассон вздохнула:

– Боялась, что ты придешь в ужас и будешь плакать.

– Нет, плакать я не буду, хотя все очень плохо. Но сейчас мне нужно доносить и родить ребенка, об остальном будем думать потом. Видишь, даже погода против моих поездок.

– Я очень рада, дорогая, что ты не слишком расстроилась.

– Ты не права, я расстроилась и очень-очень сильно, но понимаю, что пока выбора нет.

– Ты много лет мечтала быть фавориткой короля, я помню. И я поддерживала в тебе эту мечту, а теперь она рушится?