Краткая история пьянства от каменного века до наших дней. Что, где, когда и по какому поводу - Марк Форсайт

Этой цели служили разнообразные иерархические маркеры — рассадка, рабы, качество и количество вина, яства, посуда, в которой вино подавалось, и мишень, в которую этой посудой швырялись. Давайте разберем все по порядку.

Рассадка

Стол в пиршественном зале ставился всего один, хотя и большой. Одну сторону оставляли свободной — с этого края бесконечная вереница рабов подавала переполненные блюда и уносила опустевшие. С трех других сторон располагали по одной кушетке, на каждой из которых могли возлежать трое — римляне любили пить лежа. Левая — по отношению к рабам-подавальщикам — кушетка предназначалась для хозяина и его домочадцев, причем сам хозяин возлежал с дальнего края. Центральное ложе отводилось для важных гостей — наиболее почетный гость устраивался слева, под углом к хозяину. На этот угол подавали самые изысканные яства и лучшие вина.

На правой кушетке укладывали более мелкую сошку — самый незначительный из гостей размещался ближе всего к свободной стороне стола. Этому углу, расположенному наискось от «важного» хозяйского, доставались блюда и вино похуже и попроще, означающие, что и гости тут — второй сорт.

Если вы угодили в этот угол, значит, вас на самом деле здесь не очень-то привечают и никаких почестей ждать не стоит. Хозяин показывает, что плевать на вас хотел с вершины Капитолия. А вы все равно должны благодарить. В этом смысл пира. По рассказам, иногда кого-то из гостей приглашали только для того, чтобы публично унизить, посадив в «презренном» углу и демонстративно игнорируя.

Рабы

Перед гостями пресмыкаются рабы. Не пресмыкаться — то есть в буквальном смысле слова ходить на полусогнутых — рабам нельзя, иначе их выпорют. Хозяева пороли рабов прямо при гостях, демонстрируя силу и власть.

Самое длинное и подробное описание римского пира дошло до нас из «Сатирикона» Петрония. На этом пиру Трималхион^[25], вульгарный, неприлично богатый и кичащийся своим богатством хозяин дома, постоянно угрожает задать рабам взбучку. В половине случаев это лишь шутка, но в остальных он убийственно серьезен. Еще до начала пира к ногам гостей бросается раздетый для бичевания раб и умоляет избавить его от казни за некую мелкую оплошность. Заискивая и раболепствуя, как и положено рабу, он сулит в благодарность за спасение тайком налить благодетелям самого лучшего вина — то есть, как ни парадоксально, рабы обладали некоторой властью. Дорогостоящий раб мог поглядывать на бедного гостя свысока.

Отношения римлян со своими рабами кажутся нам до неправдоподобия странными. Там был и снобизм, и потакание, и любовь — или по крайней мере секс, который часто переходил (нежданно-негаданно) в некое подобие любви. Многим рабам — в индивидуальном порядке — давали свободу из тех соображений, что умного и расторопного юношу лучше держать при себе в качестве делового партнера, чем в качестве объекта собственности. Непривычно, как я уже сказал, но мы с вами сейчас в мире, где рабство никого не смущает (кроме христиан, но эти и вправду чудики): главное — оказаться по нужную сторону межклассового барьера.

Однако на пиру к каждому гостю приставляли отдельного раба — личного виночерпия, который обслуживал только этого приглашенного, и никого больше. Тут возникает вопрос: насколько хорош приставленный к вам раб? Римляне оценивали рабов по красоте. Самый красивый юноша, обычно из стран Ближнего Востока, прислуживал хозяину. Остальные распределялись между гостями по ранжиру в зависимости от внешних данных. Самому захудалому гостю полагался самый некрасивый раб. Так что если ваше место третье на третьем ложе, то, согласно Ювеналу, «тебе скороход гетулийский / Чашу подаст иль рука костлявая черного мавра. / С этаким встретиться ты не захочешь глубокою ночью, / Едучи мимо могил по холмистой латинской дороге».

Качество вина

Первыми винными критиками были римляне. Хлебом не корми, дай рассказать, откуда взялось поданное к столу вино. С какого склона, из какого сорта винограда и, самое главное, какого года. Возраст римляне ценили в вине превыше всего. Самому ценному вину должно быть лет сто. Неважно, пробовал ли его кто-нибудь и хорошеет ли вино из такого винограда с возрастом. Пир — это не развлечение, это ярмарка тщеславия. Год сбора урожая обозначался печатью с именем правившего тогда консула (консулы менялись ежегодно), однако большинство печатей на выдержанном вине были, скорее всего, подделкой. И потом, римляне все равно разбавляли вино горячей водой из похожего на самовар сосуда, стоявшего в углу обеденного зала. Так что ощутить в кубке чистой Иппокрены сладость южных стран, звон кимвала и далее по тексту им было бы крайне сложно.

Римский пир устраивался не для этого, а для самоутверждения. И если вы третий на третьем ложе, вам даже пригубить не удастся то вино, которое хозяин осушает кувшинами. Вы о нем только услышите. Вам будут долго и подробно расписывать достоинства и зрелость хозяйского вина, открыто и без всякого стеснения угощая вас второсортной дрянью, которую вы обязаны принимать как драгоценный дар.

Винная посуда

Хозяин пьет из золотой посуды. Возможно, даже из стеклянной. Изготовление стекла у римлян в последнее время шагнуло далеко вперед, но пока не очень понятно, может ли этот материал соперничать с драгоценными металлами. И все же, как ни крути, хозяин на высоте, а вы — на самом дне. Золота у него хватает, только, как свидетельствует Ювенал, «тебе не доверено золото вовсе / Или уж если дадут, то приставят и сторожа тут же, / Чтобы он камни считал и кривые осматривал ногти». Но скорее всего, доставшийся вам кубок «четыре ножки имеет, разбит уж / И, чтоб держалось стекло, нуждается в серной замазке».

Внешний вид кубка — это еще не все. Главное — насколько им удобно швыряться. Пир затягивался далеко за полночь, а римляне в ту эпоху еще сохраняли остатки былой воинственности. Напившись, они входили в раж и кидались кубками в неугодных. Сын Цицерона запустил кубком в Агриппу (там был сложный вопрос чести). Жена Трималхиона швырнула чашу в супруга (он поцеловал хорошенького мальчика-раба).

Из последнего можно сделать вывод, что кое в чем римляне имели моральное превосходство над греками — на пирах допускалось присутствие женщин. Эпохальный период равенства. Сам Сенека отмечал, что «женщины и полунощничают, и пьют столько же, состязаясь с мужчинами в количестве масла и вина, так же изрыгают из утробы проглоченное насильно, вновь измеряют выпитое, все до капли выблевывая, и так же грызут снег, чтобы успокоить разбушевавшийся желудок»^[26]. Судя по всему, римский пир заканчивался так же, как и начинался, — рвотой.