Краткая история пьянства от каменного века до наших дней. Что, где, когда и по какому поводу - Марк Форсайт

Ровно через двадцать лет после высадки Первого флота, 26 января 1808 года, Австралия пережила свой единственный военный переворот. Этот день до сих пор отмечается как День Австралии (в честь высадки, а не переворота), а само событие вошло в историю как Ромовый бунт.

Руководство Австралией принял Джордж Джонстон. В свое время он первым из военных сошел на австралийский берег. Он служил здесь с самого начала. Он даже взял в жены заключенную — воровку кружев Эстер Абрахамс, которая теперь стала первой леди. На улицах жгли чучело Блая, солдаты в честь победы жарили баранов — Австралия как-никак, здесь все заканчивается барбекю.

И все пили ром.

Маккуори

Дисциплина, олицетворяемая Блаем, рухнула, оставив Австралию под властью военных, ловкачей и рома. И вот тогда на британские власти снизошло озарение. В 1809 году они прислали очередного губернатора — идеальную кандидатуру для этого коварного континента. Он был военным, пропойцей и мошенником. Звали его Лаклан Маккуори, и в противостоянии с ним Ромовый корпус был обречен.

Гениальность Маккуори заключалась в том, что он видел жулика в каждом, отдавал должное чужой бесчестности и принимал ее как данность, а потом обжуливал все жулье скопом. Именно таким образом он положил начало системе австралийского здравоохранения.

Нормальной больницы в Сиднее не было. Был сарай. Поэтому строжайшее предписание от лорда Каслри, министра по делам колоний, «запретить употребление крепкого спиртного» Маккуори по прибытии выбросил в мусор и первоочередной целью назначил строительство больниц. Финансирование для своего плана он решил обеспечить за счет продажи монополии. Монополии на ром.

Маккуори выбрал трех богатых свободных поселенцев и обратился к ним с деловым предложением: эксклюзивное право на импорт 60 000 галлонов рома в течение трех ближайших лет в обмен на новенькую больницу. У него даже чертежи имелись наготове. Инвесторы обдумали предложение и поняли, что срывают огромный куш. Стоимость больницы — гроши по сравнению с выгодой от концессии на выпивку. Наблюдающие со стороны военные, скорее всего, уже прикидывали, как будут обходить монополию. И никто не читал написанное мелким шрифтом.

В договор Маккуори внес пункт, оставляющий за местными властями право на продажу всего имеющегося у них на данный момент спиртного. Вполне безобидный пункт, который не делал бы погоды, если бы не запасенные Маккуори втайне 76 000 галлонов рома.

Когда инвесторы осознали свою промашку, было уже поздно. Маккуори получил построенную за 40 000 фунтов больницу задаром, то есть даже больше чем задаром, поскольку он по-прежнему взимал пошлину за (худо-бедно импортируемый) ром и эта пошлина принесла ему еще 9000 фунтов наличными. Начало австралийской системе здравоохранения было положено, и начало это было жульническим.

Вот только больница оказалась не на высоте. В ней не хватало морга (оптимистично) и уборных (немыслимо). Больница, которую тут же окрестили Ромовой, вскоре получила прозвище «Сиднейская бойня». Теперь в этом здании располагается парламент Нового Южного Уэльса. И почти наверняка всеми своими слабыми местами постройка обязана единственной слабости Маккуори, которую он питал к своей жене. Маккуори любил сам давать названия разным объектам, и называл он их в честь своей дорогой Элизабет. По сей день в Сиднее можно пройтись по магазинам на Элизабет-стрит, покататься на яхте по заливу Элизабет-Бэй или посидеть в кресле миссис Маккуори^[53] у Ботанического сада. Элизабет Маккуори увлекалась архитектурой и привезла с собой множество книг о ней. Она была человеком деятельным. Автор проекта Ромовой больницы пожелал остаться неизвестным и потому точно не установлен, однако это бесспорно был кто-то приближенный к губернатору, то есть, по фактически единодушному мнению историков, не кто иной, как миссис Маккуори.

Другие напитки

Австралия строилась на роме. Ром заставлял бунтовать, ром возводил больницы, ром давал власть и выступал жидкой валютой. Сегодня Австралия ассоциируется у нас с вином и пивом, но эта парочка подтянулась уже позже, явившись на готовенькое. Первая напечатанная в Австралии книга о виноделии вышла в 1803 году, однако это был перевод с французского, переводчик забыл поменять местами времена года, и в результате обрезку лоз проводили в январе. Пиво в небольших количествах варили по крайней мере с 1790 года, но не охлаждали, а теплое пиво антиподам по душе не пришлось. И вот теперь страна, заваленная виноградом и «Фостерс», думать забыла о вспоившем ее роме. Поэтому напомним ей песню, которую (вроде бы) распевали первые поселенцы-каторжники: