Капер Его Величества - Михаил Попов

– Там что, больше никого не осталось в живых после вашего посещения? Некого допросить?

Берджесс усмехнулся и почесал лысый затылок.

– Это все равно что допрашивать обезьян. Пользы не намного больше.

– Понятно. А что вы скажете об этом шотландце? Как его зовут? Кидд?

– Именно так, капитан, – ответил Каллифорд. – Уильям. И надо заметить, он немного блаженный. На мой взгляд.

Все засмеялись.

Даже на губах лежащего появилось некое подобие улыбки.

– Тем не менее я не считаю, что с ним все ясно. Не исключено, что он что-то знает.

– Знает?! Так расспросите. Допросите!

Каллифорд почесал пальцем рваную ноздрю:

– Расспросить? Я его уже расспросил. Прямо на месте. Тогда же у меня создалось впечатление, что он немного не в себе. Дикари приняли его за бога и оказывали ему, судя по всему, божеские почести.

– Что ты имеешь в виду?

Каллифорд хмыкнул и почесал другую ноздрю:

– Он сказал, что они его облизывали.

Берджесс и Мэй открыли свои пасти, готовясь захохотать. Но Лич был не расположен шутить.

– Облизывали? Интересно.

– Поэтому я решил взять его с собой. Будем внимательно за ним следить.

– Он что, по-вашему, прячет сорок фунтов золотых монет в карманах панталон?!

Каллифорд не любил, когда над ним смеялись. Лицо у него дернулось.

– Он придет в себя, надеюсь. Перестанет считать себя богом, ведь облизывать мы его не станем, как вы понимаете. Тогда мы с ним поговорим.

Берджесс покачал лысой головой:

– По-моему, пустой номер, я бы его вздернул.

Каллифорд раздраженно покосился на него:

– Ты бы вообще всех вздернул, у кого есть шея.

– Надо взять его с собой, – сказал тугодум Мэй. – Чем мы рискуем?

Капитан согласился:

– Конечно, возьмем. Но, чтобы обезопасить себя от его хитростей, перед входом в любую гавань будем сажать его на цепь. Не верю я что-то в живых богов. Даю голову на отсечение, парень нас дурачит.

– Может, просто набивает себе цену, боится, что мы оставим его на берегу вместе с французами? Они, я думаю, уже догадались, по чьему совету мы выпотрошили их карманы.

– Да, Каллифорд, и это возможно. Поэтому помните о цепи. Кроме того, если он сделает попытку бежать…

Через открытое окно в каюту влетел тяжелый, мучительный стон. Еще один француз расстался со своим временным богатством. Капитану, похоже, чужие страдания приносили облегчение.

– Так вот, если он сделает попытку бежать, ему спокойно можно вставлять фитили между пальцев. Значит, он действительно что-то знает.

Мэй наморщил лоб и осторожно спросил:

– Как же мы увидим, что он собрался бежать, если он будет сидеть на цепи?

– Однажды мы «забудем» посадить его на цепь или «забудем» закрыть замок, – пояснил Каллифорд.

– А-а, – протянул тугодум, но никто не был уверен, что он все понял правильно.

В то же открытое окно из влажно-душной бездны тропической ночи влетела огромная мохнатая бабочка и, шумно попетляв под деревянным потолком, присоединилась к кучке насекомой мелочи, осадившей тусклый масляный фонарь.

Брайан Лич сказал:

– Вы мне ничего не рассказали о мусульманине.

– Его зовут Базир. Сопровождал груз на «Порт-Ройяле». Родом индус. Надзирал за торговлей в Сурате. От Великого Могола. На лбу шрам.

Коротко доложив все ему известное, Мэй вытер вспотевший от напряжения лоб.

– Зачем он нам нужен? – спросил капитан.

– Выкуп? – неуверенно предположил Берджесс.

– Ты предполагаешь, мы можем потребовать выкуп с Великого Могола? – с нескрываемой иронией спросил Лич.

– Потребовать-то мы можем…

– Но вряд ли получим.

– Да я бы и не советовал пробовать.

– Почему, Роберт?

– Во-первых, этот Базир не родственник, а всего лишь чиновник.

– А во-вторых?

– А во-вторых, я бы не стал на нашем месте сообщать Великому Моголу, что именно мы ограбили его корабль.

Берджесс почесал лысину.

– Корабль принадлежал компании.

– Это несущественно. Перевозил же он груз, принадлежащий Аурангзебу.

– Все-таки я бы попробовал.

– Что бы ты попробовал, Сэмюэль?

– Надо сообщить в Дели, что этот Базир у нас.

– Не думаю, что слуга, не уберегший хозяйские сокровища, представляет какую-нибудь ценность.

– Вот именно, Роберт. Аурангзеб выкупит его, для того чтобы посадить на кол.

– У нас в Девоншире говорят: «Не лови рыбу на птичью приманку».

– Мало ли что у вас там говорят, в вашем Девоншире.

– Я бы попросил тебя поуважительнее, разрази тебя дьявол, отзываться…

Капитан и Уильям Мэй внимательно наблюдали за этим обменом колкостями. Причем Мэй ничего не понимал, а капитан понимал более чем достаточно. Поэтому, когда разговор подошел к опасной черте, он немедленно подал голос:

– Берем с собой.

– Кого? – одновременно и одинаково возбужденно поинтересовались помощники.

– Этого вашего могольского чиновника. У нас ведь найдется еще одна цепь на корабле?

– Найдется, – подытожил Мэй.

Как бы в подтверждение его слов, в окно влетели один за другим три мучительных стона.

В это время два человека, судьба которых так подробно обсуждалась пиратскими командирами, сидели на полу в маленьком безоконном деревянном мешке в кормовой части корабля и пытались представить себе свое будущее.

Заглядывать слишком далеко было бессмысленно, поэтому они старались разглядеть лишь очертания завтрашнего дня.

Повесят или не повесят?

Мусульманин нервничал больше христианина.

Для того чтобы обрести относительное душевное равновесие, Уильяму было достаточно знать то, что его не съедят.

Базиру такой уверенности было явно маловато. И все прочие варианты собственной кончины он хотел бы отнести на как можно более отдаленное будущее. Чтобы иметь такую возможность, надо было вооружиться уловками, придумать какие-то капканы для воображения и жадности белых разбойников.

Крики жестоко уговариваемых французов доносились сюда, вниз, что не способствовало хладнокровности настроя пленников. Уильям первым устал от бесплодных попыток заглянуть в свое будущее. Даже самое ближайшее.