Капер Его Величества - Михаил Попов

Когда капитан бежавшего корабля вошел в кабинет губернатора острова Невис и увидел хозяина кабинета с листом бумаги в руках, он почувствовал, что ему становится худо. В голове возникает какая-то путаница, все понятия меняются местами, и вообще мир меркнет.

Дело в том, что Кидд решил, будто в руках у губернатора одно из писем девиц Плант и ему сейчас предъявят обвинение в незаконном, компрометирующем девичью честь проникновении в дом майора Планта. Причем случившемся как раз в тот момент, когда подчиненный ему корабль совершал побег из гавани острова.

– Что это?! – грозно спросил сэр Вудфорд, засовывая в вырез своей ночной рубахи смоченное холодной водой полотенце. Губернатор был не только подагриком, но и сердечником.

Если бы горло капитана не перехватил чудовищный спазм, он бы сразу и полностью изложил все, что ему было известно по поводу девиц Плант.

Надо сказать, что дополнительный юмор ситуации заключался в том, что губернатору еще ничего не было известно о случившемся в гавани. Он забылся под утро коротким, но глубоким сном, а домашние, знавшие, какие страшные мучения приносит сэру Вудфорду бессонница, не решились его сразу разбудить. И только когда пришло письмо, которое губернатор теперь держал в руках, камердинер решился войти в спальню и потеребить потное плечо.

– Так вы ответите мне, капитан, что это такое, или нет?! – Голос островного правителя дошел до высшего уровня грозности.

И тут в кабинет вбежал запыхавшийся, бледный майор Плант.

Его появление встряхнуло капитана Кидда, и он заговорил. Повернувшись первым делом к майору.

– Сэр, прошу принять мои извинения.

Майор, увидев капитана, остолбенел. Видимо, увидеть не ожидал.

– Вы здесь?!

– Поверьте, сэр, к вашим дочерям я отношусь с величайшим уважением и никогда бы не позволил себе…

– При чем здесь мои дочери?!

Губернатор не оставил намерения получить ответ на поставленный им вопрос. Потрясая письмом, он проревел:

– Кто-нибудь, черт возьми, объяснит мне, что это такое, иначе я…

Кидд, указывая на лист бумаги в руках сэра Вудфорда, дал короткое и косвенное пояснение. Причем дал не тому, кто его требовал, то есть майору.

– Поверьте, сэр, я получил таких много.

– Где ваш корабль?! – крикнул майор, наливаясь кровью и остатками непереваренного портвейна. Кидд подавленно пожал плечами:

– Корабль – это другое, я еще не знаю, что сказать. Но в одном я могу вас заверить определенно: я не имею перед вашими дочерьми никаких обязательств. Да и они на меня не слишком рассчитывали, это видно из письма. Прочтите сами, что там написано.

Губернатор протянул послание майору. Тот долго его разворачивал трясущимися руками, щурился, жмурился, вытирал пот с широкого загорелого лба.

«Дорогой отец. Я не мог поступить иначе. Когда ты получишь это письмо, я буду уже в пути. Цель моего путешествия – Нью-Йорк. Не ищи меня, это бесполезно. Надеюсь, настанет день, когда ты поймешь, почему я так поступил. Твой сын Эндрю. Написано на борту “Блаженного Уильяма”».

Наступило продолжительное молчание. Потом майор дал краткие пояснения:

– «Блаженный Уильям» ушел сегодня из гавани без всякого предупреждения, расстреляв предварительно «Нортумберленд». Похоже, тому придется лечь на грунт.

Губернатор тяжело прошагал к ближайшему креслу и с трудом в него втиснулся. Камердинер подал ему смоченное холодной водой полотенце, и сэр Вудфорд приложил его к голове.

– Мы можем кого-нибудь послать в погоню?

Майор грустно покачал головой:

– На ходу только два брига и восьмипушечный шлюп. Мы могли бы отправить вслед за «Блаженным Уильямом» «Антигуа», это довольно ходкий галион, и пушечное вооружение…

– Так в чем же дело?

Плант развел руками:

– Надо перетягивать такелаж. Иначе первый же порыв свежего ветра…

– Сколько для этого потребуется времени?

– Для самых необходимых операций – сутки или двое. Тут счел возможным вмешаться Кидд:

– Какая разница, сутки, двое. Мы же знаем, где их искать.

Губернатор посмотрел на него тяжелым, дымным взглядом и сказал:

– Искать придется вам, капитан Кидд.

– Разумеется, сэр.

В этот момент в кабинет губернатора решительным шагом вошел полковник Маллин. Вошел со словами:

– Я всегда знал, что эта хитрая скотина Кидд выкинет какую-нибудь гадость.

Увидев капитана, он осекся, и с ним произошло то, что случается с краснолицыми людьми, когда они испытывают сильное чувство неловкости.

Он побледнел.