Флот и война. Балтийский флот в Первую мировую - Гаральд Граф

Но еще не совсем замерла деятельность нашего флота, и под самый Новый год была организована экспедиция для постановки минного заграждения у острова Рюген, в районе маяка Аркона, и другого — южнее банки Штольпе.

В отряд, на который возлагалось это поручение, вошли крейсера: «Россия», «Богатырь» и «Олег», а командование было поручено контр-адмиралу В. А. Канину, который поднял свой флаг на «России»; кроме того, с ним еще шел инициатор этого похода капитан 1-го ранга А. В. Колчак[24].

30 декабря отряд принял мины на рейде Утэ и на следующий день, рано утром, вышел в море. Погода была настоящая зимняя, тихая и пасмурная, когда море выглядит тяжелым, точно расплавленный свинец, когда оно лениво, еле-еле колыхается, а в воздухе разлита какая-то особая тишина, навевающая спокойствие и легкую тоску. Было холодно, но по мере приближения к берегам Германии становилось все теплее и теплее.

Отряд шел 18-узловым ходом прямо на юг и, никого не встретив, прошел остров Готланд. Вскоре после того крейсера «Богатырь» и «Олег», которым предстояло ставить мины южнее Штольпе, отделились от «России», а она взяла курс дальше на юг.

К вечеру на меридиане острова Эланд, на темнеющем горизонте был замечен какой-то пароход. На всякий случай, чтобы остаться незамеченными, адмирал приказал немного отклониться влево.

Крейсер шел с совершенно закрытыми огнями, стараясь не искрить из труб, чтобы не выдать себя неприятелю. Он скользил по гладкой поверхности моря, как какая-то таинственная тень, так что его можно было разглядеть, только столкнувшись с ним нос к носу.

Уже в темноте «Россия» стала совсем близко проходить остров Борнхольм, на котором был ясно виден целый ряд огоньков и ярко горел маяк.

Увидев такое множество огней, команда подумала, что «Россия» подошла к какому-то неприятельскому городу. Матросы самым ревностным образом следили друг за другом, чтобы никто не высовывался за борт с горящей папиросой, боясь, что даже такой маленький огонек может выдать присутствие крейсера.

У всех офицеров было огромное желание забраться как можно дальше, поближе к Килю, и оттого, хотя крейсер был уже в районе Арконы, на мостике не переставали упрашивать адмирала пройти еще и еще дальше… Адмирал охотно шел навстречу просьбам, тем более что за то же горячо стоял и А. В. Колчак. Только когда «Россия» была уже у самого берега, на расстоянии 3–4 миль, так что даже и в темноте можно было разобрать его очертания и был виден затемненный свет маяка, адмирал приказал начать постановку.

В 1 час 10 минут нового, 1915 года, уменьшив ход до 8 узлов, «Россия» начала ставить мины. Постановка прошла очень гладко, и ничто не помешало. Длилась она около часа, и, сбросив последнюю мину, крейсер повернул, дал полный ход и пошел к родным берегам. Все были довольны и поздравляли друг друга не только с Новым годом, но и с успехом трудной боевой операции.

При каких только обстоятельствах судьба не заставляет встречать Новый год! Еще в прошлом году, в этот час, в празднично убранной кают-компании, наполненной блестящими гостями, лилось шампанское и звучали тосты, а теперь кругом тишина, все на своих местах и вглядываются в темноту; каждую минуту можно встретить неприятеля или взорваться на мине. Сам же крейсер сделал немцам щедрый новогодний подарок в виде 200 мин, поставив их у самых его берегов…

На некотором расстоянии от места постановки было сброшено четыре фальшивых перископа, сделанных из баркасных мачт и плававших вертикально, так что издали их действительно можно было принять за настоящие. Это было сделано, чтобы навести на противника панику. Расчет был верен. Вскоре неприятель объявил, что, ввиду появления в районе Арконы подводных лодок, он принужден временно прекратить движение судов.

На рассвете, когда «Россия» проходила остров Борнхольм, на мглистом горизонте показался какой-то пароход, вероятно, — матка гидропланов, так как с него быстро снялся гидроплан и полетел по направлению к «России». Но, очевидно, он или не заметил нашего крейсера, или принял его за свой корабль, так как, не долетев, круто повернул обратно.

Несколько позже к «России» присоединились «Богатырь» и «Олег», которым также удалось счастливо выполнить свое задание, и весь отряд продолжал идти на север. К ночи, через сплошной лед в Финском заливе, он благополучно пришел в Ревель.

Через несколько дней после этого стало известно, что на этом заграждении подорвался крейсер «Газелле», которому, однако, удалось добраться до ближайшего порта, а немного спустя взорвался на нем же какой-то пароход или тральщик, но тот уже погиб[25].

13 января, утром, от начальника службы связи мы узнали очень интересную новость. 11 января в Северном море произошло довольно серьезное столкновение английских и германских сил, в результате которого был потоплен германский броненосный крейсер «Блюхер» и, кажется, легкий крейсер «Кольберг».

Немного спустя выяснились и подробности этого боя. Оказывается, что германская эскадра, состоявшая из линейных крейсеров «Зейдлиц», «Мольтке» и «Дерфлингер», броненосного крейсера «Блюхер», легких крейсеров «Грауденц», «Росток», «Штральзунд» и «Кольберг» и двух флотилий миноносцев, вышла для набега на английский берег. Приблизительно в 120 милях от Гельголанда она встретила эскадру вице-адмирала Битти, в которую входили линейные крейсера «Лайон», «Тайгер», «Принцесс Ройял», «Нью-Зиленд» и «Индомитейбл», много легких крейсеров и двадцать шесть миноносцев.