Записки экспедитора Тайной канцелярии. К берегам Новой Англии - Олег Рясков

Гриня ни на минуту не сводил глаз со странного человека, лежавшего на койке в лазарете. Еле живым выбрался несчастный из переделки, а рому извел столько, сколько они всей командой не каждый день потребляли. А потому на вопрос безусого юнги «Может дать ему еще рому?» матрос без промедления ответил:

— Не переводи добро, — и для пущей важности шибанул малого по руке, потянувшейся к бутылке.

В этот момент в кубрик вошли Плахов и Сигвард. Капитан подал знак, и матросы уступили им место у кровати спасенного.

— Эй, эй, — затормошил его Плахов. — What happened to your ships crew, and where’s the cargo?[2]

Незнакомец открыл глаза и ответил на чистом русском языке:

— Не утруждайтесь, капитан… Я понимаю вас.

Капитан и Плахов переглянулись.

— Откуда вы знаете наш язык? — спросил Семен.

— Сэр, люди моего ремесла должны знать много языков.

— Так вы не матрос? — удивился капитан.

— Я врач. Судовой врач, — пояснил незнакомец.

— Ваше имя?

— Бен Андерсен, джентльмены, к вашим услугам…

— Так что же случилось с командой и куда делся груз? — повторил вопрос капитан.

— Вы позволите? Сынок… — обратился Бен к Грине. — Налей…

Тут уж Гриня возразить не смог. Да и как возразишь, когда в кубрике два офицера? Он протянул болезному кружку. Тот отпил, откинулся на подушку и наконец ответил на вопрос капитана:

— Я плохо помню. Я потерял сознание почти сразу…

— Так вы знали, что за груз был на корабле? — продолжал допрос Сигвард.

— Сэр! — возмутился Бен такому невежеству. — Я врач, а не капитан. Подобные вещи мне знать не положено! — Он смочил горло очередной порцией рома и продолжил: — Мы узнали об этом только тогда, когда пираты стали кричать, что сохранят нам жизнь в обмен на золото. Вот тогда мы поняли, что было у нас в трюме.

Во время всего разговора Плахов пристально вглядывался в лицо спасенного и наконец не удержался:

— У вас нет брата-близнеца?

— Так кто ж его знает, сэр? — улыбнулся Андерсен. — Пути господни неисповедимы…

— Ладно, отдыхайте, — похлопал Семен врача по руке. — Завтра утром мы поговорим подробнее.

— Рад буду вам помочь, джентльмены, — улыбнулся тот в ответ.

Капитан и Плахов поднялись и покинули кубрик. Гриня вышел следом, приказав юнге погасить фонарь. Матросик поправил свесившееся одеяло, посмотрел на безмятежно спящего Бена Андерсена, затушил фонарь и вышел.

В образовавшейся темноте Бен приоткрыл один глаз и посмотрел на затворенную дверь. Убедившись, что он остался один, открыл и второй глаз. Потом сел на кровати и прислушался. Ни звука. Бен аккуратно слез с койки и приоткрыл дверь. Холодный ночной ветер ударил ему в лицо.

Часть II
Чужая земля

Глава 1, в коей непонятно, кто именно остался с носом

Бен начал пробираться к палубе. Наконец в длинном темном коридоре показался просвет. Пытаясь остаться незамеченным, Бен тихонько выглянул из двери и тут же услышал скрипучий голос боцмана:

— Эй, матросик, а ну подь сюды! Подь сюды, говорю!

И в тот же момент прямо над ухом раздался недовольный голос Грини:

— Да иду я, иду…

Андерсен едва успел прислониться к косяку. Хорошо, что луна на время скрылась за облаком. Матрос, не заметив постороннего на палубе, покачиваясь, прошел мимо.

— Это где ж тебя черти носят? — принялся распекать недотепу боцман.

— Так я, это, спал после вахты…

— Проспался? — спросил матрос с пышными усами у штурвала.

— Ну, так, да, — сладко потянулся Григорий.

— Ну и видок у тебя! — осклабился усатый.

— Я на вахте был, потом в лазарет позвали. Только щас проснулся…

— Спал он, — снова заворчал боцман. — Хорошо, что порты не забыл надеть!

— Вот матросы пошли, — поддержал командира штурвальный.

Дружный гогот окончательно разбудил сонного Григория.

— Ох, смотри, отправлю я тебя на камбуз картошку чистить! — пригрозил боцман.

Бен с таким решением был абсолютно согласен. Он бы тоже с огромной радостью отправил эту жадину на камбуз. Рому пожалел для порядочного человека, «не переводи добро»… Ну ладно, утро вечера мудренее, вот рассветет, тогда поговорим. С такими мыслями пробирался судовой врач к трюму, еле слышно ступая босыми ногами по влажным доскам. Впрочем, дружный хохот матросни способен был заглушить любой шум.

Один боцман оставался серьезен. Не то чтобы он не ценил соленую морскую шутку, но уж больно удручал его тот факт, что как не стало Петра Алексеевича, то и на флоте порядок закончился. Трудно теперь хорошую команду набрать. По одному судну в год на воду спускают. Когда же это было видано? Помнил бывалый моряк золотые времена: команда вышколена, обмундирование новенькое, такелаж подготовлен — порядок, одним словом. А нынче что? Понабрали шалопаев… Ржут да спят. Как с такими по морю ходить?